— Возвращаемся в лагерь, — приказал я и направился обратно.

Быстро забравшись на холм, мы сразу же осмотрелись, оценивая нанесенный врагом ущерб. Радость от победы начала быстро сходить на нет…

Часть палаток горела, а часть оказались погребенными землей, когда полозы вырывались на поверхность. Некоторые пушки были повреждены, но, насколько я мог судить, подлежали восстановлению, как и защищавшие ставку командования драгуны.

Как ни печально, но тварям удалось потрепать и солдат. Тут и там лежали убитые, хватало и раненых. По алому от крови снегу между ними метались доктора пытаясь помочь всем и каждому. Но для некоторых было уже слишком поздно.

— Твари за это заплатят, — проскрежетал Влад, оглядывая поле боя. Его воронёный драгун сжал массивные кулаки. — За каждую жизнь, за каждую каплю крови и пота заплатят, суки!

— Обожди, скоро мы с них спросим, друже, — Степан положил руку на плечо боевого товарища. — Потерпи еще чутка…

— Я всю жизнь жду и терплю, — драгун Влада дернул плечом, сбрасывая чужую руку. Не говоря больше ни слова, он широкими шагами побрел к стоянке боевых доспехов.

Проводив удаляющуюся черную фигуру взглядом, я решил не останавливать старика. Да, приказа расходиться не было, но Владу и так стоило большого труда держать себя в руках. Он дольше других находился под гнетущим воздействием проклятья воронёного драгуна. То, что этот мужчина сумел сохранить рассудок, уже приравнивалось к подвигу.

— Не серчай на него, командир, не со зла он, — Степан проследил мой взгляд. — Старик всех своих сыновей в битвах с полозами потерял, а сам, видишь, все еще под небом ходит. Тяжко ему все это видеть…

Я кивнул и попросил управителя:

— Пригляди за ним. Нам нужно, чтобы он пришел в себя к моменту решающего боя.

— Пригляжу, — без заминки ответил Степан. — Но ты не переживай, он калач тертый, когда нужно будет биться — вдарит так, что мало не покажется.

— Командир, — вмешался в наш разговор Тихон, — могу я покинуть драгуна и помолиться на здравие раненых и упокой душ убиенных?

— Конечно, — я жестом распустил отряд.

Рядом остался только Распутин. Мы последними подошли к стоянке. Злата осталась внутри Чернобога, а я покинул драгуна и спустились на землю следом за бывшим наставником. Здесь нас поджидал герцог Вюртембергский.

— Хороший бой, граф, — он с толикой восхищения окинул возвышавшегося за моей спиной Чернобога. — Если бы не вы, нам бы туго пришлось. Примите мою благодарность. Я вам обязан.

— Я сделал лишь то, что должен был.

— И сделали это крайне своевременно и эффективно, — губы герцога слега растянулись, обозначая учтивую улыбку. — Я лично доложу светлейшему князю о доблести вашего отряда и его командира, а сейчас, прошу меня простить.

— А вы, граф, ничего не хотите доложить светлейшему князю? — поинтересовался Распутин.

— О чем? — не понял я.

— Скажем, о неподобающем поведении Влада, — глаза моего бывшего наставника прищурились, взгляд стал настороженным и испытывающим.

— Он не сделал ничего, что достойно порицания, — я лишь махнул рукой. — К тому же, Григорий Ефимович, я прекрасно понимаю, кто находится в моем отряде и чего каждому стоит держать себя в руках.

— Хорошо, если так…

— Вы не желаете отдохнуть? — я заметил испарину на лбу собеседника и сменил тему.

— Пожалуй, — Распутин обогнал меня и пошел вперед, привычно ссутулившись и заложив руки за спину.

Я проводил его взглядом и поспешил к шатру Кутузова, чтобы обсудить взятие Парижа.

Зима не щадила никого. Даже Европе досталось снега и морозов. Реки стянул лед, дороги завалило так, что идущим впереди драгунам приходилось расчищать путь для остальной армии. Ветра пели в унисон тонко и печально, словно оплакивали души павших в боях за эту землю солдат.

За время нашего марш-броска к столице Франции полозы атаковали еще три раза. Они целенаправленно устраивали засады в небольших городках, которые наша армия просто не могла оставить позади не проверив.

Три атаки тварей прошли по тому же сценарию, что и в Лейпциге, и были успешно отбиты с минимальными потерями. Наши полководцы и бойцы хорошо усвоили полученный урок и теперь атаковали города волнами, никогда не оставляя главный лагерь без охраны.

Твари перли из-под земли, мы их уничтожали и двигались дальше. Но в безымянном небольшом городке рядом с самым Парижем все пошло не так. Если предыдущие населенные пункты пустовали, то в этом оставались люди. Обозначавшие их тела тепловые пятна отчетливо виднелись в линзах шлема.

Вокруг городка кишели полозы. Они роились в земле, извивались между нанесенными сугробами. Но улицы городка оставались пустыми. На них не промелькнуло ни единой тени. Все люди находились внутри своих жилищ.

Бледные, истощенные, замерзшие и напуганные до смерти жители стояли у окон. Они кутались в грязное тряпье и больше напоминали измученных призраков, нежели живых. Их будто специально согнали сюда и поставили у лишенных штор окон так, чтобы их точно заметили. Каждый дом оказался забит под завязку.