Из одного из таких шатров выглянул Распутин.

— Вы задержались, граф, — вместо приветствия проворчал он в своей обычной манере.

— Спешил, как мог, — беззаботно отозвался я, проходя мимо. — Прошу простить, Григорий Ефимович, меня ожидает светлейший князь.

Распутин не ответил, лишь слабо кивнул и снова скрылся в шатре. Прежде чем полог опустился, я успел заметить, что внутри находится еще несколько человек. Все в черном и без знаков различия, как и сам глава Особой Императорской Военной Академии. Видимо, те самые управители проклятых драгунов. Лиц разглядеть я не успел, так как плотная ткань отсекла нас друг от друга.

Кожухов провел меня дальше, к самому большому из шатров. Внутри в гордом одиночестве сидел Кутузов и задумчиво смотрел на жаровню. Языки пламени отражались в единственном уцелевшем глазу великого полководца, а его губы оказались плотно сжаты.

— Светлейший князь, — обратился к Кутузову его адъютант, — граф Михаил Семенович Воронцов прибыл.

— Вижу-вижу, — Кутузов поднялся и улыбнулся мне, как старому другу. Он приблизился и протянул сухую ладонь. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Как и я вас, — я поспешно стянул перчатку и ответил на рукопожатие. Не смотря на возраст, хватка у полководца оставалась крепкой.

— Да у вас же пальцы ледяные, — Кутузов покачал головой. — Идите к огню и обогрейтесь. — Светлевший князь перевел взгляд на своего адъютанта. — Алексей, налейте нам коньяку, — после чего вновь обратился ко мне. — Михаил, вы голодны?

— Не слишком, — я покачал головой.

— Как угодно, — Кутузов не стал настаивать и, как только его адъютант подал нам бокалы, отослал его прочь со словами. — Нужно найти графу одежду потеплее.

Алексей с готовностью кивнул и покинул шатер, оставив нас наедине. Кутузов опустился на прежнее место и вновь уставился на огонь, грея в руках пузатый бокал с коньяком. Я последовал его примеру, но подвинулся чуть ближе к пламени, чтобы согреться. Сила управителя пусть и делала меня менее восприимчивым к холоду, но не до такой степени, чтобы разгуливать зимой по улице без головного убора и в одном костюме.

Чувствуя, как тело наполняется теплом, я ждал, когда Кутузов начнет разговор, попутно размышляя о суровости этой зимы. Понимаю, если бы мы находились на севере, но чтобы здесь, в Европе, и такая температура в декабре? Возможно, падение метеоритов как-то повлияло на климат или же это из-за пробуждения Великого Полоза…

— Михаил, — задумчивый голос Кутузова вырвал меня из размышлений. — Вам известно, какую миссию возложил на ваши плечи наш государь?

— Вместе с проклятыми драгунами мы должны сразиться с Великим Полозом.

— Лучше сказать иначе, — Кутузов испытывающе посмотрел на меня и сделал небольшой глоток коньяка.

— И как же?

Прежде чем ответить, светлейший князь прикрыл глаз и усмехнулся:

— Воронёные драгуны под вашим началом должны сразить Великого Полоза.

— Под моим началом?

— Именно, — поднявшись, Кутузов принялся мерить шатер широкими шагами. — Из всей пятерки я могу доверять лишь вам. Вы не раз доказали свою верность делу и понимание не только управления боевым доспехом, но и всей стратегии боя. Вы умеете и быстро принимать решения, и доводить начатое до конца, а это, прошу заметить, я ценю в людях прежде всего.

— Благодарю, — только и смог вымолвить я. — Но согласятся ли с таким положением дел другие управители?

— Уже согласились, — успокоил меня Кутузов. — Мы с ними говорили незадолго до вашего прибытия. Пусть они несговорчивые и смурные, но каждый в свое время прошел через жернова войны и не понаслышке знает, насколько важна субординация в армии. Моего приказа никто не оспорил, так что принимайте командование. Выступаем на рассвете.

— Так точно! — я поднялся и выпрямился.

— Расслабьтесь, граф, — криво усмехнулся полководец, — вы здесь как мой добрый друг, а не как солдат. По крайней мере, до тех пор, пока не началась атака. Там уж, извините, все равны. Поблажек никому не дам.

— Понимаю, — опустившись на стул, я отхлебнул коньяка и сразу почувствовал, как тепло расходится не только снаружи, но и изнутри.

— Вижу, вы хотите что-то спросить, — Кутузов тоже присел.

— Мне пришлось спешно отбыть, поэтому я не успел с должным усердием изучить карты, — повинился я. — Как называется город на нашем пути?

— Лейпциг, — светлейший князь неприятно поморщился. — Ожидалось, что Наполеон выставит на подходах к городу все свои войска. — В суровом голосе военачальника заскрежетала сталь. — Я ждал битвы, а получил лишь досадную помеху. Меньше ста тысяч извергов и четыре дюжины полозов, вот и все сопротивление.

— Мне кажется, нас просто хотели задержать. — В моей памяти проступали смутные и обрывочные знания о битве, прозванной «Битвой народов». Но она случилась в моем мире, где французов не заменили копиями. Здесь все произошло иначе…