Я криво усмехнулся:

— Увы. Боюсь, что если стану использовать силу Чернобога давая людям прикурить, он придет я ярость.

— И что тогда станется? — осторожно поинтересовался Федор и нервно сглотнул. Он начал оглядываться вновь, причем так, словно ожидал увидеть приближающегося воронёного драгуна.

— Придется пролить кровь. — Будничным тоном ответил я. — Причем неважно чью.

— Понял, — судорожно кивнул агент и засуетился. Он вытащил сигарету изо рта и поспешно сунул ее в карман. — Прошу простить, Ваша светлость. В другой раз покурю.

— Можете попросить огоньку у служивых, — предложил я, кивком головы указывая на расхаживающих по внутреннему двору патрульных.

— Да я как-то уже и расхотел, — выдал кислую мину Федор.

— Как угодно.

Удрученно вздохнув, Федор немного потоптался на месте, снял фуражку, снова нахлобучил ее на голову и продолжил разговор.

— Так что случилось-то? Дарья Сергеевна по телеграфу дежурному особых деталей не поведала.

— На нас напали, — начал я свой короткий рассказ. — Хорошо, что мне не спалось, поэтому успел быстро среагировать.

— Это я вижу, — агент покосился на мертвые тела. — Вот только у людей раны не от вашего дара…

— Их убила Дея.

— Дея? — сунул палец под ворот рубашки и немного оттянул его, будто ткань мешала ему дышать. — Ваша красивая и хрупкая горничная наделала в здоровых мужиках дырок, как дуршлагах?

— У Деи много скрытых талантов, — я отхлебнул чаю.

— Вы меня звали? — горничная внезапно появилась на крыльце, чем напугала Федора.

Агент отступил, а его рука инстинктивно дернулась в сторону скрытого под одеждой оружия. Но, быстро сориентировавшись, мужчина выпрямился и одернул короткое пальто.

— Сударыня, мое почтение, — вежливо поздоровался он.

Дея не ответила и продолжила вопросительно смотреть на меня. Не знаю, специально ли она игнорировала Федора, или же он абсолютно не интересовал ее — вдаваться в подробности не хотелось.

— Нет, Дея, мне ничего не нужно, — произнес я, и цыганка сразу же удалилась.

— Мне ваша горничная поначалу красивой казалась, — шепотом признался Федор, когда убедился, что горничной нет поблизости. — А теперь вот вижу, что жуткая она, будто смерть в человеческом обличии.

— Возможно, ваши суждения не столь далеки от истины, сколь вам бы того хотелось, — загадочно произнес я.

К чести Федора, он на провокацию не повелся и ответил с достоинством:

— В таком разе, последую вашему совету и найду для себя кого попроще.

— Разумно.

— Благодарю, — зачем-то пробормотал Федор и вернулся к прежней теме. — А вот те два, — он указал на убитых извергов, которых сейчас осматривали другие агенты Тайной канцелярии, — которые лысые, уродливые и, слава Богу, мертвые, они вам знакомы?

— Конечно, — серьезно кивнул я, — накануне вместе выпивали. А потом у них лица побледнели, волосы выпали, да и сами они уродливыми стали. Водка, видимо, паленая оказалась. Такое иногда случается.

— ЧТО?! — агент вытаращился на меня.

— Федор, право слово, — отхлебнув еще чаю, я с укоризной покачал головой. — Откуда, по-вашему, я могу знать этих существ? Вижу их впервые, как и вы. Думаю, новый виток развития копий или извергов. Похожие твари охраняли Наполеона, но те не были такими резвыми, да и выглядели не столь отвратно.

— Да уж, — Федор стер со лба несуществующий пот. — Стало быть, Петру Аркадьевичу повезло больше. По его душу обычных головорезов прислали.

— На жизнь Нечаева тоже покушались? — услышанное не слишком-то меня удивило — если убийц подослал Кочубей, то он вполне мог знать, кто является главой Тайной канцелярии. Да и полозы в курсе дел, ведь их отпрыски держали Петра в плену во Франции.

— Так точно, — закивал Федор. — Пятеро душегубов к дому подошли. Хорошо, что их Гришка приметил.

— Гришка? — имя показалось мне знакомым. — Это тот сын конюха из усадьбы Бобринского?

— Да, тот самый пацан, которого вы спасли. Его же Петр Аркадьевич к себе в дом взял служкой. Паренек он смышленый, только боязливый очень…

— Учитывая то, что он пережил, удивляться нечему.

— Ну да, — согласился Федор, — натерпелся, бедолага. Ему ночью кошмары снятся, вот и сегодня проснулся в поту. Попить захотел, да услышал, как дверь вскрывают. Разбудил Петра Аркадьевича, ну тот дураков и пострелял.