Ансгара трясло от злости. Он подбежал ко мне и обрушился с призывом наказать виновных. Оружие он не убирал, булава угрожающе тряслась в воздухе, готовая обрушиться на голову сидящей над мальчуганом Сугар.

— Она чуть всех нас не убила! — ревел юный правитель. — Она убила моих людей!

— Она защищала себя, Ансгар! — взревел я на него и схватил его руку с зажатой булавой. — Успокойся! Так бывает. Ты ни в чем не виноват!

— Инга! — рявкнул он, брызнув слюной. — Мои люди погибли!

Сугар делала вид, что ничего не слышит, водила круги и нашёптывала неразборчивую молитву. Можно был позавидовать её спокойствие, но лишь представив сколько пришлось ей пережить, становилось очевидно, что причиной её непоколебимости служил притуплённый страх. Ансгар сотрясал воздух, опасности он не представлял. Она это слышала так же хорошо, как я видел.

Та неприкрытая юность и наивность давно слезли с лица Ансгара, оставив после себя глубокие тени и уродливые шрамы, оставившие неизгладимые рубцы и на его ранимой душе, поддавшейся агрессии и позволившей неокрепшему разуму отправиться в пучину безумия, путь к которой указал ему я.

— Успокойся! — крикнул я, ловя его обезумевший взгляд. — Ансгар, она — дочь Хагана…

— Да мне плевать, чья она дочь! Здесь всё… всё пытается убить нас! Дочь, сын, отец! Кровокожи!

Взгляд парня упал на моё лицо с неприкрытым подозрением. Он облизнул губы, стирая выступивший на коже пот. Он бредил, и медленно сходил с ума, и я ничем не мог ему помочь. Я был вынужден отпихнуть его от себя. Мне пришлось дать ему понять, где еще теплиться сила, которой вполне хватит, чтобы от его отряда ни осталось и следа.

— Ты не доверяешь мне?! — спросил я, когда он отпрянул от меня на пару шагов.

— Я уже не знаю, где враг, а где друг!

— Ансгар, я твой друг! Как ты мог усомниться во мне? Мы проделали столь долгий путь, и ты всё еще видишь во мне кровокожа?

— Кто ты на самом деле, Инга? Я слышал твой разговор с Гнусом, я слышал, как ты признался в убийстве Андрея. Червяк! Почему Андрей тебя так называют?

— Есть вещи, о которых тебе не стоит знать, Ансгар! Андрей первым напал на меня, у меня не было иного выбора. К сожалению, он не разделял моих взглядов. Желание вернуть власть ослепила его разум и сделала слабым, когда ты каждый раз с ясным взором всматривался в будущее, думая о своем народе как о спасении, а не как о возможности стабильного достатка и постоянных утех. Ансгар, наш путь почти подошёл к концу. Я чувствую это!

— Я боюсь, что я и мои люди не увидят этого конца!

— Тебе и не придётся идти до конца, — я подошёл к нему, смотря в потерянные глаза. — Ты только выведи из города детей. Вы вернётесь домой и при помощи их силы сможете всё восстановить. Вы сможете построить новый мир, в котором всё будет подчиняться вашим правилам. Вы придумаете свои законы. И у меня нет никаких сомнений, что ты станешь справедливым правителем. Ты прекрасно знаешь цену страданиям и мукам, и не раз был свидетелем жестокой расплаты с теми, кто осмелился предать свои принципы.

Булава из отцовского черепа медленно опустилась, уставившись пустыми глазницами в землю. Ансгар громко сглотнул, облизнув губы. Веки устало опустились, на короткий миг спрятав от меня взгляд, в котором я успел уловить тяжелый груз сомнений.

— Инга, — сказал он, не размыкая век. — Мы дойдём до конца вместе.

— Я не требую от тебя самопожертвования, Ансгар. Ты и так сделал для меня достаточно, и спасение детей будет жирной точкой в твоём путешествии. Ты — герой, знай это. Людям нужен правитель, иначе всё превратится в то, что нас сейчас окружает. Ты должен жить.

Позади меня раздался детский кашель. Лежащий на земле мальчик в грязной робе был при смерти, его грудь нервно подёргивалась при каждом отрывистом вдохе, который с трудом совершал его организм, и если бы не «проклятье» Сугар, мальчик бы умер. Кровь в его жилах замедлялась до такой степени, что сердце попросту прекращало стучать. Его дар тоже считалась проклятьем.

Но для кого — проклятье, а кому — великолепный инструмент для достижении власти.

Увидев в столь юном теле невероятную силу, судья Анеле хотела убить его на месте. Но вовремя остановилась, наблюдая за тем, как её подданные поддались чужой воле и схлестнулись между собой в жестокой битве, когда в своей голове она не слышала чужих голосов. Её воля по-прежнему принадлежала ей, и только ей.

В этом мире природа создала противоядие на каждый яд, нужно лишь хорошо поискать.

Мальчика по имени Рузель доставили в эти земли вместе с остальными детьми. Он даже не знал о своем даре, пока армия кровокожих не посетила его земли. Только когда его вырвали из родительских рук, он громко взвыл и начал хрипеть. И хрипел до тех пор, пока кровокожи не выпустили его из рук, а его сердце не остановилось. Больше он ничего не помнит. Не помнит, как пересёк океан на жутких кораблях. Как его доставили в кровавый город. Сугар сказала, что он с трудом вспомнил своё имя, когда им удалось его освободить из рук кровокожих.