Моя голова закружилась от нахлынувшей волны мыслей, вскипятивших кровь во всём организме. Если бы я не был кровокожим — потерял бы сознание. И это точно! Дыхание участилось. Мне даже показалось, что я начал задыхаться. Но в глазах так и не потемнело.

Я отошёл от дома и вернулся в начало отряда. От перекрёстка до конца улицы — домов тридцать. Я точно это знаю, потому что ни раз прогуливался с родителями по улицам нашего города, а потом с новой матерью бегал от одного обрушившегося остова здания к другому, прячась от очередного обстрела. Каждый подвал кишел людьми. Их было так много, что даже крысам не где было спрятаться. Найти свободное местечко было практически невозможно, но женщина с ребёнком на руках обладает особой магией, способной раздвинуть вспотевшие людские тела в стороны и дать пройти внутрь. Только теперь я понимаю, зачем она взяла меня с собой.

Мы выжили. Выжили вместе.

Через окна соседнего дома я увидел лицо Ансгара. Он смотрел на меня в ожидании команды, которую я отдал немедленно, махнув рукой в конец улицы. Между домами началась суета, поднялась пыли. Почти пять сотен кровавых доспехов вздрогнули, издав на всю улицу громкий треск.

Мы шли вперёд, а солнце над нашими головами неумолимо тянулось куда-то за дома, словно хотело побыстрее спрятаться и не видеть всего того ужаса, что в скором времени заполнит улицы «возрождающегося города».

Я не видел конца улицы. Широкая дорога врезалась в горизонт и терялась там за зернистой пеленой песчаных ветров. Я прекрасно понимал, что уже скоро пылающий небесный диск окончательно скроется за домами и оставит нас в кромешной тьме. Я бы мог продолжить свой путь, но мне всегда приходится держать в голове тот факт, что вместе с нами идут смертные. Я бросил взгляд в пустое окно соседского дома и увидел на противоположной улице устало идущего Ансгара. Хочешь не хочешь, а привал сделать придётся. Да и вопроса с размещением быть не может, когда тебя окружает целый город. Пустой! Каждая квартира в твоём распоряжении! Жаль нет бухла, сигарет и чистых шлюх! Здесь можно было закатить такой кутёж, что весь город потом еще долго бы отмывался от последствий страшной пьянки. Эх, мечты-мечты!

Дома на правой стороне улицы набросили на нас глухие тени. Я попытался заглянуть в ближайшее окно дома на противоположной стороне. Ничего. Глухо. Пустота в объятиях тьмы, которая совсем скоро и нас приютит.

Когда мы дошли до конца улицы, я выбежал вперёд, обогнул дом и побежал на встречу Ансгару. Костяной щит подпрыгивал за спиной, издавая неприятный шелест, но это не помешало мне услышать голос юного правителя:

— Инга, — тревожно обронил он, — что случилось?

Ладонь в кожаной перчатке потянулась к висящей на кожаном поясе булаве из отцовского черепа, но тут же замерла, стоило мне улыбнуться.

— Всё в порядке, — успокоил его я, — готовь людей к привалу.

— Мы не устали, — парировал он, но было не сложно распознать лож в его словах.

— Ансгар, друг мой, я не хочу приказывать тебе, но посмотри правде в глаза.

Чем ближе я подходил к нему, тем больше убеждался в своей правоте. Парень с трудом держался на ногах. Прогулка под палящим солнцем в кожаном доспехе любого сведёт с ума и непременно подкосит ноги. Я удивился, как он умудрился со своими людьми зайти так далеко.

Отерев рукавом струящийся водопадом пот со лба, он прошептал пересохшими губами:

— Да, Инга, ты права. Солнце сегодня было к нам беспощадно. Надо признать, я и мои люди вымотались.

— Провести ночь можно внутри, — кивком головы я указал на пятиэтажку напротив.

— Внутри? — удивился Ансгар.

— Да, они для этого и строились, видимо.

Ансгар поменялся в лице до неузнаваемости. Кожа вытянулась, разгладив омрачённые складки шрамами, покрасневшие глаза выпучились, уставившись в мои глаза, в которых он прочёл всю серьёзность моих слов.

— Я не зайду внутрь даже под угрозой смерти! — рявкнул он. — Инга, ты серьёзно? Я даже боюсь касаться этих живых стен, пульсирующих, влажных и жутких. Может для тебя это — дом, но для нас — жерло дикого зверя. Ты прости, но мы лучше разместимся на земле.

Спорить с ним у меня не было никакого желания. Хозяин — барин.

Мы дошли до очередного широкого перекрёстка, когда солнце окончательно скрылось. На смену оранжевому свету пришли серебристые блики. Холодный лунный свет опустился на дома и заблестел на влажных сосудах. Хоть какой-то свет.

Мы хотели разместить на перекрёстке, где отсутствие светофоров, металлических ограждений, машин, прохожих, и бомжей было нам на руку, но песчаные ветра, находящие свои силы на пустырях, вынудили нас разместиться между домами. Ансгар со своими людьми разместился на утоптанной земле, а я со своими воинами заняли оба дома, взяв в свои надёжные руки покой смертных.

Ночь прошла в спокойствии. Я не сомкнул глаз, да мне это и не нужно было. Я разместился на первом этаже уютной однушки с выходящими окнами на дорогу, на которой отдыхал Ансгар. Я был искренне поражён, когда в комнате нашёл подобие стула. Когда я коснулся спинки, мои пальцы сразу же определили материал, из которого он сделан. Ничего удивительного, всё те же переплетённые между собой сосуды. Будто стул сделан из кустистого корня дерева, закопавшегося глубоко в землю.