Что это?

Шутка природы или целенаправленное строительство потерянного прошлого? Неужели это создал человек?

Каким же надо быть психом, чтобы решиться на такой шаг. И ладно бы это родилось в голове! Сумасшедшая мысль реализовалась в виде кошмара во плоти. Мне с трудом представляется человек, поселившийся в этом пульсирующем аду. Влажный стены ходят волнами. В мягкий пол, на котором извивается сплетённый из вен ковёр, проваливается ступня в тапочке, и ты застреваешь.

Мы увидели живой дом. Дышащий, откликающийся судорогой на каждое прикосновение солнечного луча.

Я вдруг испугался местных жильцов. Мои взгляд побежал по окнам, и я злился, что не мог заглянуть внутрь. Там, где туман рассеивался, вид скрывали свисающие с потолка тонкие вены. Словно кто-то закрылся занавесками. Но мои опасения были напрасны. На этой улице царила гробовая тишина.

Ветер клонил к земле доходившую мне до колен траву, когда я двинул в сторону города. Я сделал шагов десять, прежде чем увидел утоптанную дорогу, тянущуюся вдоль домов. Понять, где начало, а где конец, было невозможным. Утрамбованная земля выходила из тумана и дотягивалась до противоположной стороны города, стирая свою границу густой дымкой.

За мной шагнула моя армия. Топот пяти сотен пар ног глухим стуком пробежался по земле, и я лишь желал, чтобы его никто кроме меня не услышал.

— Ты когда-нибудь видела что-то подобное?

Слева от меня встал Ансгар. В отличии от меня, его оружие было в руках. Ветер еле заметно посвистывал в трещинах щита, а навершие булавы из отцовского черепа глядело своими пустыми глазницами на жуткую картину.

— Видел, — ответил я. — И даже видел хуже.

— Что ты имеешь ввиду.

— На моих глазах разрушили подобный город.

— Значит, это можно разрушить? — обрадовался Ансгар.

— Разрушить можно всё. Но разве мы пришли сюда, чтобы рушить?

Ансгар бросил на меня взгляд полный надежды, однако его губы даже не шелохнулись. Ответить должен был я, но я последовал его примеру и промолчал. Затем я вскинул руку и указал на широкую тропу, протянувшуюся от главной дороги к двум девятиэтажкам неподалёку от нас.

— Старик указывал пальцем на них.

— Инга, ты уверена?

Я не стал лгать.

— Я ни в чем не уверена. Он указывал сюда, и надо понимать, что с расстояния почти в два десятка километров его палец мог накрывать десятки домов. Довольно неточный ориентир, но мне этого достаточно. Мы разделимся на три отряда, и пойдём параллельно друг другу по улицам между домами.

— И что мы будем искать.

— Мух.

Мы разделились на три отряда, один из которых возглавлял я, второй — Осси с Бэтси, а третий, где было больше всего людей — Ансгар. Парень сопротивлялся из-за боязни, что мы потеряемся, и ему ранее не доводилось бродить среди построек из застывшей крови. Но стоило нам зайти на первую улицу и дойти до середины домов, Ансгар увидал меня сквозь пустые окна нежилых квартир, а я сумел разглядеть на его обеспокоенном лице улыбку.

Солнце освещало пустые улицы. С выступающих козырьков подъездов свисали пульсирующие маслянистые вены, а если заглянуть внутрь — в тени можно было разглядеть лестницу, уводящую на этаж выше. Сложно было назвать дома заброшенными. Скорее — незаселёнными. Стены не были расписаны местной молодёжью различными надписями, с потолка не свисали сталактиты из обугленных спичек и от каждого угла не разило мочой. Образцово показательный двор.

Под ногами стелилась утрамбованная земля, на которой ничего не росло. Будто мертвая почва, и в доказательство моих мыслей мне на глаза попалось подобие невысокой ограды из переплетений сосудов, тянущейся от одного подъезда к соседнему. За такими оградами как правило жильцы первых этажей высаживали клумбы с цветами. Здесь же — лежали комки земли, припорошённые странной пылью. Я осмотрелся повнимательнее. Здешняя пыль лежала всюду. Её природа была мне не ясна, однако, когда между домов завыл ветер, и сильный поток ударил нам в лица, я увидел как со стен потоки воздуха стряхивали крохотные хлопья, которыми оказалась струпья свернувшейся крови на поверхности бесчисленного количества сосудов.

Ветер приносил пыль ото всюду; с крыш, со стен, выносил целые облака из пустующих квартир вместе с оглушительным рёвом. Казалось, что мы оказались где-то далеко в беспощадной пустыне. Песок скрипел на зубах и заставлял мои глаза слезиться.

Мы прошли домов двадцать, и с каждым новым пройденным подъездом меня охватывало странное чувство. Словно моя нога уже ступала по этим улицам. На глаза постоянно попадалось что-то знакомое. И чем больше я взирал на возвышающиеся над нашими головами девятиэтажки, тем сильнее я понимал значение слова «дежавю». Знакомом было всё.

Я решил проверить себя.

Улица, по которой мы шли, прерывалась в конце дома перекрёстком, от которого направо уходила перпендикулярная улица, и тянулась она между пятиэтажками. Так было в моём городе, из прошлой жизни.

Мы дошли до конца дома, и я приказал всем остановиться. Я подошёл к углу, приложил ладонь к покрытой венами стене и выглянул из-за угла. Пустая дорога сразу же терялась за соседним домом, и мне не нужно было считать этажи. Их количество было ясно с первого взгляда. Пятиэтажка. Я не могу говорить за весь город, но этот перекрёсток, эти улицы и дома, — всё точь-в-точь как в моём городе, где я родился.