— Ты так говоришь, словно знаешь меня…

Жирные мухи с маслянистыми телами приблизились ко мне так близко, что я мог разглядеть их прозрачные крылышки, издающие противное жужжание.

— Я давно тебя знаю, — жужжание раздалось рядом с левым ухом, и плавно перетекло на правое. — Стоило моей мухе коснуться тебя своим хоботком, как я успокоился. Мне не хотелось ждать тебя десятилетиями, или не дай бог — сотню лет. Ты быстро пришёл к свое цели.

— И ты знаешь, кто я?

— Знаю. И она знает.

— Тогда, кто ты?

— Я — твой проводник. Я — твоё испытание. И больше не задавай глупых вопросов, иначе ответы могут сбить тебя с пути. Наделаешь нелепых ошибок, которые тебя приведут к одному — к смерти.

Влажный от гноя капюшон соскользнул с головы Гнуса. Череп, облепленный почерневшей кожей и личинками мух, повернулся ко мне и уставился на меня пустыми глазницами. На лице этого мерзкого создания сохранились губы; чёрные, вздувшиеся, но они закрывали целиком рот. Гнус встал со скамьи. Он скинул с плеч на пол остатки сгнившей от обилия гноя робы, словно хвастаясь своим новым обликом. И тут было чем похвастать! Солнечный свет пронзал окно напротив и бросал прямоугольник света на мускулистое тело. Выше меня на две головы. Широкоплечий. Но как бы усердно бедолага не тренировал свою физическую часть, Гнус сумел пленить его разум, а за ним и физическую составляющую, превратив тело в инкубатор для миллиарда извивающихся личинок. Вылупившиеся мухи отлипали от тела и устремлялись к потолку.

Гнус шагнул мне на встречу.

— Она оставила для тебя подарок.

— Подарок? — переспросил я, ну никак не ожидая ничего подобного.

— Да, вот он, — Гнус вскинул мускулистую руку в сторону сцены, скрытой за пеленой мух.

В ту же секунду насекомые разлетелись, открыв моим глазам чудовищную картину. Вместо постамента на сцене был установлен огромный крест, на котором висел изуродованный мужчина. Бледный, почти белый и чуть вздувшийся. Руки привязаны к перекладине, ладони прибиты. Голова поникла, и свисала на уровне плеч. Но причина тому не усталость, или мучительный муки, отнявшие все силы. Мужчина был поражён чудовищной болезнью. Голова поникла под весом жуткой опухоли, разрастающейся гроздью из его нижней челюсти до самого паха. Казалось, что кожу на подбородке оттянули и напихали внутрь пару сотен теннисных мячиков. Его рот был приоткрыт, и до моих ушей доносилось мучительное мычание.

Кожа мужчины издала натужный шелест, он чуть опал, но верёвки и прибитые к перекладине ладони не позволили ему соскользнуть с креста. Я опустил взгляд на его ноги. Правой ступней он упирался в пол, а вот левая нога… Сложно было назвать ЭТО ногой. От деревянного пола до бедра бедняги тянулся огромных размеров бесформенный чулок из плоти, покрытый бесчисленным количеств шишек. Нога разбухла, и была раза в три больше обычной. В месте тазобедренного сустава кожа надулась до бледных трещин и прятала под собой что-то похожее по размерам на футбольный мяч.

Мне хотелось перехватить копьё и точным броском убить мужчину, оборвав его мучения раз и навсегда. Но Гнус шагнул вперёд, оставив на полу влажны след.

— Познакомься, — прожужжали мухи, часть из которых села на больного мужчину. — Этот страшный гость — господин Родер. Он возомнил себя спасителем на возрождающихся землях, осмелился собрать войско, и даже помешать судье Анеле в исполнении её великих целей. Ничего не напоминает?

Я промолчал, а вот мужчина словно запротестовал, мучительно давя из своей глотки неразборчивые слова. Его посиневший язык бессмысленно клокотал внутри пасти, с губ потекла густая слюна.

— Господин Родер, — продолжил Гнус, — обладает врождённым даром — силой костей. Его кости практически невозможно сломать, и, если даже удастся это сделать, они незамедлительно срастутся. Еще одна из особенностей — его кость с лёгкостью может поразить доспех из магической крови, как твой. И как я вижу, ты уже узнал об этой особенности. Твоё копьё — занимательная вещица, но она не совершенна. Часть руки, привязанная к древку. Какая безвкусица. Неужели нельзя было придумать что-то более эстетичное и элегантное? Что-то монолитное!

— Как видишь, копьё отлично справляется со своей работай, всего один удар — и кровокож обратился в горстку праха, — сказал я.

— Да-да. Но против совершенного врага твоё оружие окажется детской игрушкой.

— Я так не считаю, — я закинул руку за спину и ухватился за древко, покрытое для большей надёжности прочной коркой из запёкшейся крови. Крепко сжал пальцы, и уже собирался вытащить копьё, как ощутил в ладони что-то мягкое и хрупкое.

Рой мух вылетел из-за моей спины и поднялся к потолку, разразившись подобием смеха. Позади меня на пол рухнул костяной наконечник, а в своей ладони я обнаружил остатки древка в виде древесной стружки вперемешку с крохотными частицами запёкшейся крови. Мухи Гнуса. Твари сожрали целиком древко копья, не смотря на корку из крови! Я быстро поднял наконечник и зажал его в ладони как кинжал.

— Ну вот видишь, — прожужжал Гнус. — Без подарков ты далеко не уплывёшь. Тебе придётся их забрать. Силой. Но иного варианта у тебя нет.

Оставляя на полу влажные следы и всюду соря крохотными хитинами личинок, Гнус подошёл к краю сцены. До лестницы из двух ступеней он не дошёл. Сразу же закинул ногу и взобрался на сцену, затем встал рядом с изуродованным мужчиной на кресте.

— Господин Родер, — Гнус положил облепленную мухами руку на плечо мужчине и плавно повёл ладонь в сторону его шеи, на которой с трудом держалась изуродованная голова, — сумел организовать нападение на обоз судьи Анеле. Отряду господина Родеро даже удалось похитить часть детей, но, к сожалению, сам он угодил в наши руки. Незавидная участь. Особенно, когда твой чудесный дар можно обернуть проклятьем. Другой бы на его месте умер в мучительных муках, и очень быстро, чуть стоило моей болезни начать разрушать кости. Но кости господина Родеро не такие, как у обычных смертных. Ломаются и лопаются, и в ту же секунду вновь срастаются. Только срастаются немного не так, как это заложено генами. Понимаешь? В местах перелома формируется новообразование, костное. И мы получаем вот такой чудовищный эффект.