Роман лишь покрутил головой, а затем осушил кружку и смачно отрыгнул. Я немного подумал, и вспомнил недавние слова Романа.

— Ты упомянул какой-то город. Почему «город», а не деревня?

— Так его называет сама судья Анеле. «В строящийся город» — так она говорит, когда распределяет рабов и детей между повозками. Сам я лично не видел его вживую, и даже не имею понятия о чем идёт речь, но те немногие, кто во время охоты за диким зверем сумели взобраться на гору, — круглая голова Романа повернулась в сторону окна, через которое можно было разглядеть вдали величественные горы, прячущиеся под густым покровом диких деревьев, — рассказывают, что видели на горизонте в туманной дымке проглядывающиеся силуэты ровных гор. Вот таких, — Роман поставил на стол свою пухлую ладонь ребром. — Высокие и ровные, способные вместить в себе целую деревню!

Его ладонь повторяла по форме многоподъездный дом. Больше мне на ум ничего не пришло. Безумие, но кто-то, видимо очень могущественный, пытается возвести целый город. Либо по чужим чертежам, либо он своими глазами видел города. Города из той самой жизни, откуда и я сам.

Я должен попасть в этот город! Внутри меня росло ощущение, что большинство ответов мне удастся найти именно там. И там я отыщу судью Анеле и Роже. Но у меня не было никакого желания блуждать по густым и влажным лесам, таская за собой целую армию без ясного понимания — какой дорогой нам идти.

Нам бы проводника.

Нам бы того, кто знает, как добраться до этой деревни…

Я посмотрел на опорожняющего кружку Романа и чуть улыбнулся.

— Роман, ты сказал, что раз в месяц к вам привозят рабов. Верно?

Не отрываясь от кружки, он замахал головой, практически давясь пойлом. Кисловатый сок стекал по его щекам и оставлял блестящие дорожки на шее между складок, среди которых с трудом можно было отыскать кадык.

— А как они узнают, что прибыли корабли? — спросил я.

Поставив кружку на стол, он ответил:

— Я отправляю им сообщение.

Ответ меня удивил, и немного напугал.

— Кому? И что еще за сообщение?

— Кому — этого я не знаю, — ответил Роман, пожав тяжёлыми плечами. — Птица улетает прочь, стоит мне нашептать о кораблях. И куда она летит — мне плевать. Эта жуткая пернатая всегда возвращается в свою клетку, а за ней следом, как правило через несколько суток, прибудет конвой.

У меня тут же назрел острый вопрос:

— Анеле узнает о твоём сообщении?

— Я не знаю. Честно. Но у меня есть подозрения, что сообщения такого рода не по её статусу.

Ладно, это уже не важно. В любом случае, она ждёт меня, а значит готова и вооружена. Я только переживал за то, что она может быть на шаг впереди, но даже на этот счёт у меня были сомнения. Я собрал армию, добрался до её земель. Она вообще представляет себе масштабы, или думает, что я в одиночку проберусь на её территорию и атакую со спины? Этому не бывать. И я рассчитываю увидеть на её лице искреннее удивление, когда её прячущиеся за маской глаза узрят меня во главе полутысячного войска.

— И что из себя представляет коновой? — спросил я у Романа.

Он жрал как не в себя, вечно голодное создание. Мясо, овощи, бухло — всё лезло в рот без устали. Он даже не подавился. Руки и морда блестят от смешанного жира с потом, губы влажно чавкают, глазёнки так и норовят пробуравить у меня во лбу дыру с кулак. Наверно, своим присутствием я ненамеренно возвысил его местный авторитет, который и так, по моим наблюдениям, был на высоком уровне.

Оторвав зубами большой кусок мяса от куриной ножки и жуя его как жвачку, Роман ответил:

— Всё как всегда. Несколько повозок запряжённые быками, сопровождающий, и его охрана.

Меня не интересовала охрана, сейчас я мог выступить против целой армии, а вот сопровождающий меня куда более заинтриговал.

— Сопровождающий, — подчеркнул я, — кто он?

— Бедолага, хорошо знающий леса, и умеющий ориентироваться на местности, даже когда на нас обрушиваются тропические ливни или с моря набегает ураган.

Спустя неделю вернулась та жуткая птица, сидевшая на плече Романа, а через несколько дней один из моих воинов доложил о движущихся в нашем направлении вражеских солдат и тех самых повозках с рабами. Гостей мы встретили относительно жёстко и без хлеба с солью. За охрану конвоя отвечали все те же медведи с оленьими головами, с которыми я уже встречался не раз. Мы разобрались с ними без лишней суеты и пыли, прикончив на месте. Чуть стоило им добраться до центра деревни, как моя булава, жуткая секира Бэтси и дубина Ансгара оборвали жизни изуродованных животных в считанные секунды. А вот тот самый сопровождающий оказался крепким орешком.

Когда стрела Осси точным выстрелом вонзилась в олений глаз и вошла в мозг, убив первого зверя на месте, мы с Ангаром выскочили из ближайшей лачуги и кинулись на второго. Две булавы раскололи доспех уродца словно стеклянную бутылку, после чего мы без труда добрались до сердца, которое лопнуло на наших глазах после одного точного удара дубиной Ансгара. В тот момент я подумал, что драка кончена, мы победили. Но я рано радовался.

Сопровождающим оказался высокий мужчина. Как и я, он был закован в кровавый доспех, из массивных наплечников в разные стороны торчали клыки, только в отличии от моих — острых — его напоминали оплавленные свечи. Он сразу почуял неладное. Стоило Осси натянуть тетиву, как сопровождающий выхватил из-за спины огромный двуручный меч, чьё лезвие выглядело как обожжённая в пожаре человеческая кость. Проблема в том, что нам нельзя было его убивать. Ни при каких условиях. Осси могла лишь целиться в него, ранить по нашей команде, но бить на поражение не имела никакого права. Воительница попыталась его ранить, но стрела предательски отскочила от крепкого доспеха, не причинив никакого вреда.