Трудные выдались дни. Виконт Ханас Климей — человек тяжелый, вспыльчивый, грубый, но, несмотря на то и дело возникающую у него ревность, он принял все мои наработки с большим уважением. Согласно полученному от меня рецепту, он сам выковал несколько грубых заготовок и вновь подверг их жесточайшему испытанию.

В конце пятого дня, он наконец решил, что выведал у меня все и позволил отправиться домой.

— При первой встрече с тобой Ард, я очень сомневался, что такой сопляк как ты способен настолько глубоко знать ремесло, которое иные не могут постичь за всю жизнь. Рад, что ошибся. Я виконт Ханас Климей говорю тебе, как собрату по ремеслу, в моем доме ты всегда найдешь поддержку. Я лично доложу его величеству, что полностью подтверждаю твое право на полный рецепт нового имперского булата и назову тебя мастером. Это действительно светлый день для нас как мастеров и для всей империи.

— Большое спасибо Ханас. У меня мастерская намного скромней, да к тому же арендованная, но я всегда буду рад вам как гостю, со всем своим уважением к достойному и признанному мастеру.

Да уж, это было намного сложнее, чем я мог себе представить. Пятнадцать дней в своей мастерской практически без перерыва. Пять дней у виконта, да еще в таком жестком ритме. Главное — результат получен — цель достигнута. Можно немножко расслабиться и уделить больше внимания сестренке накануне ее скорых экзаменов, и активней поработать над сбором информации по указанным промышленникам. Я, кстати, позволил немного в болтовне с виконтом вскользь упомянуть о промышленниках, в целом, как о явлении. Нетрудно было догадаться, как такой консерватор вроде виконта отреагирует. Матерно крыл весь этот выводок не меньше часа, в результате чего, натолкнул меня на очень много возможных путей сбора информации по этой теме. Мастер он может быть и хороший, коль уж его сам императорский двор признает, но вот стратег из него никудышный, ведется на самые примитивные провокации и уловки. Но можно простить старика, ведь его никто не предупредил с кем, на самом деле, ему придется иметь дело.

— Пошли тренироваться, — обратилась ко мне Ная, приоткрыв дверь в мою комнату и выдергивая из какого-то красочного сна. — Я очень волнуюсь за экзамен по фехтованию, остальные вроде подтянула.

— Пойдем, — легко согласился я. — А то старик-оружейник совсем меня замотал, хорошо бы отвлечься.

— Я защиту надену, давай с настоящим оружием, чтобы взбодриться.

— Как пожелаешь, тогда я тоже, а то еще пырнешь меня.

— Ага, — ехидно скривилась сестренка, — тебя пырнешь, куда там, вертлявый как сколопендра, то же мне — слепой.

Наши тренировочные мечи от настоящих отличались только отсутствием заточки. Так что удары, если получалось дотянуться, мы наносили всерьез. Ная тоже перенимала мои приемы и не хуже меня вертелась, и уклонялась на весьма приличном уровне. Вот только с настоящим оружием в руках надо быть осторожней.

У нас даже выработалась собственная манера ведения боя. Начинали без предупреждения, наносили самые сложные и коварные удары, то и дело пуская в ход кинжалы или ножны которые я нарочно изготовил так чтобы можно было ими драться. Обычно тренировались перед завтраком, приводя в тихий ужас своими выпадами, недавно нанятого старика-садовника. Первое время он несся к баронессе с новостью о том, что ее племянники не иначе как поссорились и дерутся на дуэли. Но Омна — еще тот крепкий орешек, жена имперского егеря и мать солдата, ее такими мелочами не напугать. На панику садовника она спокойно отвечала, что, если двор не залит кровью, значит все в полном порядке, ребятишки резвятся. Теперь уже и старик привык, что мы по утрам устраиваем полноценные драки, порой переходя на приемы рукопашного боя.

В этот раз Ная была особо собрана и проворна. Мне трудно оценить уровень ее мастерства, но если другие будут вести бой так как это делал Саон Дервей, то есть по всем правилам чести, то соперникам сестренки я не завидую. Зря она беспокоится за экзамен. Насколько известно, против экзаменуемых будет выступать умелый мастер, владеющий мечом на уровне ветерана. Его задача не победить в бою, а оценить потенциал. И если потенциал — равно выживанию в бою, то в отношении сестренки можно сразу ставить высокий бал. Ведь в реальной схватке, она еще и магией жахнуть может. И за этот неполный год, что мы живем в столице, в ее арсенале прибавилось с десяток магических фокусов способных поставить на место даже отряд опытных наемников.

— С тобой намного трудней чем с дядей Ганаром, — заметила Ная обтираясь влажным полотенцем, — а он зрячий и при этом бывший гвардеец.

— А кто это, дядя Ганар? — спросил я, чуть отдышавшись.

— Слуга дяди Яриса, он довольно часто бывал в доме Дервеев, где я жила зимой.

— Ах, да, помню его. Довольно суровый дядька как я помню.

Именно этот слуга встретил меня в том поместье, где отсиживался барон, когда я искал Наю вернувшись из княжества.

— Он очень сердился, когда я во время поединка хваталась за кинжал, говорил, что так нечестно, в то время как сам подставлялся под удар.

— В бою с серпоногом, или с бандой разбойников, он тоже будет говорить, что те дерутся нечестно? Глупости. Умение владеть оружием в поединке или в бою, дает возможность выжить, в этом его цель, остальное не имеет значения. В кругах аристократии правила поведения на дуэли всего лишь уравнивают возможности противников, не более того. Там не стоит задача выжить, а лишь доказать своим мастерством право говорить с позиции силы. Но если драться по таким правилам, придется потратить долгие годы на овладение мастерством, которое хорошо при дворе, в высшем обществе, но ни на что не годно в открытом бою или даже — в той же трактирной поножовщине.

— Что будешь делать сегодня? Опять отправишься в свою мастерскую? Ты уже давно не посещал гильдию. Не хочешь заглянуть, вдруг нам с тобой работа найдется. До экзамена еще две декады.

— Не вижу смысла, сестренка. Работа может и затянуться, тогда попадем на штрафные выплаты. Если тебе в этом году удастся поступить, обещаю, до начала занятий обязательно куда-нибудь отправимся. А пока лучше все тщательно подготовить. Мое положение шаткое, надо укрепиться, так что работы много. Да и сама подумай, опять дорога, сон у костра, неудобства. Никаких кружев, бантиков, шелковых платьев.