В этот момент я почувствовал, что не проснулся, а именно выскользнул из тени, как это происходило со мной уже не раз. Сознание оставалось ясным, чистым. Я не пытался ухватить обрывки сна, а словно бы осмысливал только что произошедшие события, совершенно не опасаясь, что они исчезнут из памяти навсегда. Это точно был не сон, а реальное путешествие моего сознание сквозь то пространство теней, которое, я робко, но настойчиво осваивал вот уже несколько месяцев. Какая интересная беседа. Я и прежде знал, что произошедшее с нами в той самой каменоломне совсем не плод моей фантазии, не наваждение, а настоящее проявление божественной воли и милости. От понимания того, что смог прикоснуться к чему-то большому, великому и действительно сильному, на душе становилось очень легко и радостно. Меня просто переполняло чувство восторга и какой-то сошедшей на меня благодати.

Открыв глаза я будто бы по-новому оглядел давно ставшую привычной комнату в доме тетушки Омны. Яркий утренний свет пробивался в окно с круглыми вставками стекол, путаясь в плотной портьере, создавая в комнате ощущение сухости и тепла. Весеннее солнце наполняло комнату жизнью, бодростью, чувством уверенности и в то же время, каким-то умиротворением.

Тени приняли меня. Выходит, весь тот путь, что я проделал с крепостных стен города Саяр до этой самой комнаты был правильным, верным. Пусть в какой-то момент у меня и возникали краткие минуты сомнения, теперь я буду точно знать, что это неправильно. Нельзя сомневаться в дарованной милости. Надо быть просто искренне благодарным за возможность продолжить жизнь.

Вместе с пониманием такой простой истины, мое сознание наполнялось какими-то безусловными знаниями о том самом мире теней, который так радушно меня принял. Как восторг первооткрывателя, наконец уловившего суть события. Я понимал то, как устроен этот таинственный мир теней, по каким правилам он существует. А еще мне вдруг показалось, что тот самый сраженный мной дракон внезапно оказался где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, скрытый в множестве измерений. Я почувствовал пульсацию жизни в его теле, движение силы. Да, ведь мне сказали, что я его именно одолел, а не убил. Выходит, что этот страж просто этап, замочная скважина к которой требовалось подобрать нужный ключ. Он не заслон и не барьер, а словно бы наставник, принявший у меня очередной экзамен. Я чувствую его присутствие, его безмолвные указания и добродушные подсказки словно тихий шепот из тени. Жить в таком необычном мире мне нравится больше чем в душном физическом пространстве, замкнутом на себя, лишенном устремлений и веры. В окружении чужих необузданных желаний и противоречий, зацикленных исключительно на потребительском отношении к целой вселенной, которая на самом деле никому ничего не должна.

Нужно вставать и начинать новый день. Этот мир сам себя не завоюет по твоему желанию. Шучу, конечно же. И в мыслях не было покорять или завоевывать этот мир. Я просто хочу жить в нем полноценной и желательно интересной жизнью.

Прошлую ночь я занимался тем, что изучал приготовленные для меня доклады агентов моей шпионской сети на тех самых промышленников, которые по словам барона Дервея стали слишком много себе позволять.

Из докладов можно легко понять, что вся их дерзость и самоуверенность опирается не только на финансовые возможности богатеев, но и на постоянно растущие связи с мелкой провинциальной знатью и что совсем не удивительно, со жрецами храма «Пяти светлых», у которых, теперь я в этом точно уверен, взят основной курс на захват власти.

Много раз подтвержденные в докладах и со слов Сирда, цитаты этих деятелей о том, что «старая аристократия империи прогнила насквозь». «У власти не должны стоять иждивенцы, живущие за счет труда простого народа». И самое главное, которая встречается чаще всего «Империей правит ставленник богов, а не простой смертный». Вот тут прям точная аналогия с моим прежним миром. Да и в целом и лозунги похожи. Столица мол, не видит, чем живет провинция и простой народ. А не пробовали, хоть раз не эксплуатировать этот самый народ до такой степени, что иные от безысходности в петлю лезут. Нет ведь, всяк получивший на золотой больше уже перестает считать себя простолюдином.

Я бывал в дальних уголках империи, в разных землях. На юге, когда пересек границу с бывшим королевством Гарфор, на западе, у крепости «Порог бездны». На ближнем севере в милом и довольно сытном герцогстве Явал. В пригородах Хадариса. Везде одни и те же проблемы. Если поместный аристократ дерет три шкуры со своих земель, то рискует получить бунт. Вот и выходят провинциальные бароны на большую дорогу поджидая богатый караван. Красиво жить хочется, а выходит, что не на что. Изводить собственные вотчины и жителей непомерными налогами запрещают законы империи, а как грамотно обустроить хозяйство, думать лень, или просто нечем думать.

Промышленники этим пользуются. Эти господа умеют выдавливать прибыль из непосильного труда бывших крестьян или точнее сказать их потомков, которые сейчас болезненно эволюционируют в пролетариев. Но законы империи на этот счет очень несовершенны, вот разбогатевшие гады и ищут возможность подмять власть под себя. А кто самый логичный союзник в таком важном деле, кто всегда подставит идеологическое плечо под мешок с капиталом? Недалекая провинциальная знать, один из десяти среди которых способен читать и писать? Нет, именно духовенство, особенно такие гипертрофированные иезуиты как жрецы храма «Пяти светлых» и наставники ордена паладинов, что по сути одно и то же. Одни навязывают догмы, вольно трактуя замысловатые тексты книг, которые сами и написали, требующие от «рабов божьих» смирения и жертв, а другие рьяно ищут тех, кто эти размытые догмы нарушает, являя собой богомерзкую ересь.

Промышленник Волот, обосновался на северо-западе. Судя по описанию, классический эксплуататор. Владеет тремя металлургическими производствами с имперскими контрактами на государственные поставки. Десятком шахт и карьеров, сопутствующим производством, занимая земли нескольких поместных баронов. Далековато от столицы, чтобы отправляться к нему в гости и трясти богатея на месте. А вот второй, фигурант выданного мне задания, Ремис, самый натуральный паук! Владеет сетью ткацких фабрик, причем полного цикла, где прядут все, что только можно, начиная от пеньки, шерсти и условного льна, до шелка из коконов скального шелкопряда. Сопутствующее, но не менее доходное производство, некое подобие химических комбинатов, мыловарен, скотобоен и обогатительных мельниц. По конструкции довольно сложные шаровые мельницы, но не для пищевых продуктов и зерна, а для промышленного производства. Опять же, судя по докладам, только в прошлом году одна из мельниц, откуда собственно и поступил доклад, переработала семь тысяч тонн костной муки, которая использовалась в разных отраслях от сельского хозяйства до металлургии. Стоимость одного мешка, весом примерно тридцать килограмм, пять серебряных, это розничная цена. Товар на складах не залеживается. Да только с одной этой мельницы прибыль можно считать в несколько сотен тысяч золотых в год. И этому козлу, помимо денег, хочется еще и власти. Именно поэтому его вычурный особняк находится в столице. Ну, здрасте, господин Ремис — владелец фабрик, заводов, газет, пароходов, я иду к вам.