И связь прервалась, оставив старого воина Потёмкиных в странных чувствах. Он обвёл взглядом заинтересовавшихся бойцов и быстро набрал номер внука. Вот только там его встретил абонент-не абонент. Похоже, Алексей отправился в ежедневную зачистку территорий вблизь Зоны, что с одной стороны хорошо, а с другой — не очень. Поэтому Фёдор Петрович сделал ещё один дозвон, на этот раз Михееву Александру Александровичу. Он с ними не поехал после спарринга с господином, но должен был уже прийти в себя.

— Ало, Саша, что у вас там происходит? — сразу же потребовал старик, когда трубку сняли.

В ответ опять зазвучали взрывы, громкие голоса, среди которых Фёдор сразу опознал воинственный крик Самоеда, а ещё мольбы…

— Командир, спаси… — жалобно ответил Сан-Саныч, Егерь Потёмкиных в ранге Подмастерье. — Господин… Глава… Это пи*дец…

И связь опять прервалась, но перед этим, вроде бы прозвучал мощный голос Виктора Константиновича со словами: «Ты чего разлёгся, воин?! Мы только разогрелись!»

С недоумением на лице, Фёдор Петрович смотрел на старый, частично обшарпанный кнопочный телефон и знатно охреневал.

— Да что у них там происходит, мать его?!

Поместье рода Потёмкиных…

09:50 по местному времени…

Через открытое на время сна окно, для циркуляции свежего воздуха, проникли звуки и голоса проснувшихся бойцов. Усатый или Михеев Александр Александрович, как его представил Алексей, уже строил народ по моему приказу.

Сверившись с часами на руке, я кивнул и резко поднялся с циновки, сразу же прогоняя по каналам энергию. Остатки сна смыло мгновенно, вот что значит молодой организм!

Умывшись, никуда не торопясь, переоделся в свободную одежду, которую здесь именовали «спортивный костюм» и покинул особняк. Любава только-только встала и шаркала в купальню в пижаме, потирая глаза.

— Доброе утро, Вить… — махнула она мне рукой, но увидев спортивный костюм, сказала: — Хорошей тебе тренировки.

— Спасибо, — кивнул ей, направляясь к лестнице.

По пути встретил одну из служанок, узнав, что завтрак уже готов, но отказался, чем удивил пожилую женщину. Сытый желудок в моей задумке будет только мешать, а поесть можно и немного попозже. Некоторое чувство голода даже полезно для организма.

Сан-Саныч вывел всех, кто не поехал с Алексеем, не считая дежурную группу. Это тоже мой приказ, чтобы не оставлять поместье без защиты. Дырявой, конечно, но какая есть.

Забрав комплект кожаных доспехов у завхоза с мечом и щитом, я снарядился и двинул на улицу.

Бойцы выстроились рядами. В полной экипировке, с сонными лицами и едва не валяющимися от усталости. Четыре часа сна для одарённого, тем более Паладина, вполне достаточно, чтобы выспаться. А вот обычным людям этого может не хватить. Но это в случае, если организм банально не приучен, а тут как раз именно это. Расхлябанность и лень.

— Итак, бойцы, — расставив ноги на ширине плеч, я убрал руки за спину, а плечи расправил. Привычка ещё с той жизни, которую никуда не деть. — Все вы задаетесь вопросом, зачем вас собрали в это утро при полном снаряжении. Ответ на него прост, ясен, и лаконичен. Вы — слабы. Как духом, так и телом.

Мои слова и тон подействовали по разному. Кто-то вытянулся и у него пропали остатки сна. Другие скривились, забурчав. Усатый же удивился, но старался не подавать виду.

— Сегодня ночью на нас могли совершить нападение. Выработка стратегии противодействия была совершена в точности по времени. С обеспечение безопасности вы справились хорошо, — похвалил я их, сделал небольшую паузу и начал ходить вдоль первого ряда. — Но! Этого мало! Сила армии — это сила последнего из слабейшего звена! А таких, в наших рядах, очень много! Что это значит?

Молчат, да и ответ мне не требовался. Главное, что слушают и мотают на ус.

— Это значит, что вам нужно стать сильнее! Быстрее! Ловчее! Я хочу, чтобы при одной мысли о нападении, наш враг дрожал от ужаса и забивался в самую дальнюю дыру, где мы все равно его достанем! Вы — воины рода Потёмкиных и вы слабы! Это… неприемлемо!

— Что нам нужно сделать, господин?! — рявкнул Сан-Саныч, вытянувшись по струнке. — Отдайте приказ!

Я хищно оскалился, отчего ближевсего стоящие ко мне бойцы сглотнули.