— Так точно, господин! — вытянулся он и не сдержал улыбку. Да и остальные мужи приободрились.

Снаряжались бойцы не только холодным оружием и бронёй, но и брали знакомые мне пукалки. Такие же я видел при приезде олуха Миходина, но как-то не особо вникал. Вообще огнестрел не вызывал у меня любви или неприязни. Я им банально не пользовался, считая блажью. Лично видел, как оружейники гномов произвели на свет первый из них, размером с долбанную корабельную мортиру, но потом уменьшили размеры для ручного использования.

Так вот, то чудовище, что они создали, требовало заметных умений и сноровки. Пока подготовишь ствол, пока зарядишь, пока подпалишь фитиль… Я за это время убью свою цель десятью разными способами при помощи верного клинка. Так что нет, огнестрел это не моё. Впрочем, местным бойцам он знаком, да и заряжали они его весьма любопытным способом. Вставляли какие-то продолговатые тонкие коробы в отверстие и дёргали мелкий рычаг на корпусе. Я заинтересовался, но времени на изучение этой приблуды нет.

Я дал себе три часа на подготовку. Полчаса на приём пищи бойцам, час для отдыха и приведения себя в порядок, и полтора, чтобы снарядиться и занять позиции.

Местоположение поместья, как и вообще эти земли, мне неизвестны. Я не знаю, как далеко находятся владения Миходиных и другого возможного врага, которого тот может взять на подмогу. Да, такой вариант я тоже продумал.

Мне заметно помог Алексей. Всё же в парне я не ошибся, командир он исправный, пусть и молодость несла свой отпечаток. Слишком он тесно дружит с бойцами, а это с одной стороны хорошо, но с другой — разжижает дисциплину. Командир должен уметь разделять службу и дружбу, а не сваливать это в одно. Но ничего, будет день, поставлю ему мозги на место.

Первые караульные заняли свои позиции и их было видно с середины территории поместья. Я специально расставил этих людей так, чтобы перекрыть слепые зоны подходов, но и иметь возможность заметить, если кого-то из них устранят. Патрульные двинулись по своим точкам, каждые полчаса доклад, а за стенами — пятнадцать минут. Те, кто будет следить за дорогой, запаслись провиантом, сели в кареты и уехали. Было видно, что после возвращения им требуется хороший сон и полноценный отдых, но если нападение всё же случится, то отдыхать они будут не в кроватях, а в посмертии.

Я взял одно из средств связи — рация, как её назвал Алексей — и уселся на крыльце дома. Щит в ногах, гарпуны воткнуты в землю у нижней ступеньки, два меча позади меня, а один на поясе. Всеми тремя, конечно же, я сражаться не буду. Рук банально не хватит, но это сделано с расчётом на печать Света. Сталь мечей банально не выдержит двух-трёх зарядов для удара, а такой способ я использовал в молодости. Затратный, чего уж тут, но рабочий.

— Группа два на позиции, — зашипела рация.

— Группа четыре, подошли к отметке, — вторил другой голос. — Пока всё чисто.

Ещё бы там было грязно… Время пока есть, я не чувствую нависающей угрозы.

Доклады посыпались, как из рога изобилия, а Алексей их принимал. Я сразу делегировал на него эту задачу, как на человека уже знакомого с этой местностью. Да и заодно проверю, что он из себя представляет, как командир. Не справиться — заменю. Главное то, что если враг попадёт в предел видимости, то последний приказ за мной. И это важнее всего.

Двери позади меня открылись. Послышалось шарканье и спустя пару секунд рядом присела Любава. В синем махровом халате, с кружкой чего-то вкусно пахнущего, похожего на шоколад, с плавающими на поверхности белыми воздушными шариками.

— Я боюсь, Вить…

Она старалась держать голос спокойным, но он всё равно подрагивал.

— Ты так переполошил всех… Думаешь, на нас и правда нападут? Ты же ничего не сделал. Ну да, ударил, но…

— Аристократы, Любава, очень мстительные люди, — словно коршун, я проводил трёх патрульных взглядом и перевёл его на здание, где жили гражданские. Свет там не горел, а всех людей отвели в подвал поместья, где, по идее, должна быть и моя названная младшая сестра. — И почему ты не в безопасности? Разве мои слова несли двойной смысл, когда я сказал тебе спрятаться со служанками в подвале?

— Я захотела какао, — как само собой разумеющееся пожала она плечами. — Мне так легче уснуть. Скажи, брат, ты тоже будешь драться? Все эти мечи, твои доспехи… Я не хочу, чтобы ты сражался, если кто-то придёт…

Я повернул голову и увидел её встревоженное лицо. Маленький ангел действительно переживал, не стараясь спрятать своих эмоций, чем очень часто пользуются взрослые.

Приподняв уголки губ в улыбке, погладил её по волосам и уверенным тоном ответил:

— Иногда, мужчина не может поступить иначе. Я понимаю твои чувства, но запомни, Любава — никогда не сомневайся и не отговаривай воина от его боя. Поддержи его словом, подбодри и подай ему меч, но никогда, повторю, никогда не отговаривай. Сомнения и страх приводят к лишь к поражению, но никак не к победе.