Из зеркала, куда я обратил взгляд, на меня смотрел худощавый и весь избитый юнец. Чёрные волосы слиплись от грязи и крови, всё тело усеивали следы побоев, гематом и синяков с порезами. Но пронзительные серые глаза горели силой, мощью и мудростью столетий, как в старые добрые времена.

Печать Света работала в стрессовом режиме, латая это тело, а энергетические каналы горели огнём. В бою с Григорием я использовал всё, что мне в данный момент доступно. Рывок Света, Касание, Вспышку и Импульс. Шесть мечей, включая мой, так и остались на полигоне, не выдержав силу Света и осыпавшись крошкой. Про щит и говорить нечего, он отправиться в утиль. Одна только броня выжила, если так можно говорить о тех лохмотьях, что остались от неё.

Но бой всё же выдался отличным, как и вся тренировка! Уже сейчас я чувствовал, что она дала плоды, сделав меня чуть сильнее. Когда печать Света восстановит каналы, они станут плотнее и эластичнее. Таким образом и до Прижигания дойду, а там прогресс пойдёт быстрее.

Приведя себя в порядок, сменил наряд на обычные штаны и хлопковую белую рубаху на пару размеров больше. Интересная вещь, видно, что относительно старая и застиранная, но лежала в шкафу. Да и размер опять же не под это тело. Возможно, она принадлежала отцу Виктора, Любавы и Светы?

До приёма пищи оставалось ещё двадцать минут и я потратил их на то, чтобы отдать все нужные приказы. Гражданский персонал поместья организовал столы и скамейки на улице, кухарка с воодушевлением стала выносить исходящие паром горшки, с тарелками и котелками. Служанки ей в этом помогали, и даже Любава. Малышка широко улыбалась, маленьким торнадо бегая в своём платье под хохлому.

— Вот это ты придумал, братик! Прикольно! — выдала она, когда помятые бойцы вышли из казарм и знатно удивились такому застолью. — А можно мне с вами?!

— Можно, — коротко кивнул я, присаживаясь во главе стола и обводя взглядом замерших парней. — Ну и что вы застыли? Предлагаете мне одному это всё съесть?

Первым за стол сел Сан-Саныч, не сдерживая улыбки. Усы свои он сбрил. После боя там спасать, к сожалению, было уже нечего. А синяк ему обработали, что, кстати говоря, моя ошибка.

— Так, бойцы, — взял я слово, когда все расселись, а Любава заняла место слева от меня. — Запоминайте новый приказ. Вам запрещено после тренировок бежать к целителю, если травмы не создают угрозы жизни. Боль — хороший учитель, а потому не смейте пропускать его уроки! Всем ясно?!

— Так точно, глава! — рявкнули заметно приунывшие бойцы, а громче всех кричал Трофимов. Точнее, шепелявил из-за пары потерянных зубов, но задор из этого парня так и пёр, а при взгляде на меня виднелось уважение.

— Раз так, то приступайте! Ешьте всё, чтобы не осталось и крошки! Увижу, что кто-то не доест, на следующей тренировке получит двойную норму!

Проняло всех. Ложками эти охламоны заработали так, что за щеками трещало. Любава, да и служанки с кухаркой смотрели на них и умилялись, а я аккуратно принимал пищу. Что опять же не осталось без внимания и окрика Сан-Саныча. Теперь ребята кушали медленее, а не как голодные волки.

— Вить, а где вы были, расскажешь? — зашептала Любава.

— После приёма пищи, — голосом не терпящим возражений, ответил я.

— Ну, Вить… — законючила она, но наткнувшись на мой хмурый взгляд, затихла, надувшись. — Ладно-ладно, подойдёшь ты ко мне ещё за помощью с интернетом…

Я на это криво хмыкнул. Женщины они в любом из миров остаются женщинами. Даже такие маленькие, как Любава.

Ладно, пойду ей на уступки, да и тырнет мне нужен, как и её помощь.

— Мы были на тренировке. Сражались, как друг против друга, так и с людьми Пожарских. Всё, я ответил на твой вопрос, а теперь кушай молча, а то подавишься.

Довольно заёрзав на скамейке, малышка радостно кивнула и начала орудовать ложкой. Кухарка сегодня расстаралась. Картошка с мясом и зеленью в глиняных горшках выдалась отличной. Желудок на такую пищу отреагировал с благодарностью. А соленья и грибы дополняли картину, как и жаренная рыба.

Бойцы от такого количества еды аж не знали за что хвататься. Улыбки постепенно появлялись на их светлых, но уставших лицах. Потекли тихие разговоры, которым я не мешал. Дисциплину нужно прививать последовательно и с ярким примером. Пусть пока болтают, потом научаться тишине.

— Горюнов, ты почему не ешь? — поинтересовался я у одного из бойцов, который сидел за столом, печально смотрел на еду, но не притрагивался.

Разговоры сразу стихли и все взглянули на молодого парня, которому не дашь больше двадцати. Светловолосый, голубоглазый, такой украдёт не одно девичье сердце.

— Руки, господин… — хрипло ответил он, как-то заторможенно повернув ко мне голову.

— Что, руки? — вздернул я бровь.

— Руки не поднимаются… Я не успел к целителю…

Бойцы не выдержали и залились смехом, я приподнял уголки губ в улыбке, а Любава захихикала. Служанки и кухарка тоже заулыбались, решив помочь воину рода Потёмкиных, а тот стыдливо покраснел, как варёный рак, но разрешил.