— Не полезу в твой разум без разрешения. Не причиню вреда. Но если ты позволишь, я помогу. Тебе станет легче.

— Легче мне станет, — буркнул он, — если я разобью хлебало вот этому…

— Тимофей погорячился. Он перед тобой немедленно извинится.

— Да ладно? Вот прямо очень хочу услышать…

Вилма обернулась ко мне, посмотрела требовательно.

Говоря откровенно, я не слишком жалел, что дал ему в жбан. Он сам напросился, в конце концов. Но если брать историю в целом…

— Джино, я был неправ на твой счёт. Приношу свои извинения.

— Засунь их себе… — огрызнулся он, но уже без прежнего запала.

Вообще, оставшись без ядовитой хрени в руке, он подрастерялся. А я смотрел на него и понимал всё яснее — нет, это не шпион.

Матёрый агент не дрался бы так коряво, даже в истерическом состоянии. А в то, что корявость эта была игрой, мне просто не верилось.

— Посмотри на меня, пожалуйста, Джино, — сказала Вилма всё в той же мягкостью. — Разрешаешь тебе помочь?

— И каким же образом?

— Вероятно, ты ощущаешь недомогание и тяжесть в мыслях. Может быть, головокружение. Я могу облегчить эти симптомы.

— Ну, как-то мне хреновато, да… Валяй, белобрысая, удиви меня…

Поймав его взгляд, Вилма замерла. Прошло около минуты — и Джино задышал чуть спокойнее, его поза стала менее напряжённой.

Шумно выдохнув, она отодвинулась. Он моргнул, удивлённо к себе прислушиваясь. Вилма сказала:

— Сейчас я коснулась только поверхностно. Чтобы ты пришёл в себя полностью, надо поработать серьёзнее.

— А ты можешь? Сделаешь?

— Да, конечно, если ты пожелаешь. Но желательно выяснить, что стало причиной твоего состояния. Ты подскажешь?

— Да я вообще без понятия! Дней десять уже корёжит…

— Ты знаешь, что твой брелок — из ядовитого минерала?

— Чего-чего?

— К сожалению, это правда, — сказала Вилма. — Минерал залегает в новооткрытом мире и может плохо влиять на разум. Странно, что он обнаружился здесь, на хабе. Это из-за него ты чувствовал дискомфорт. Откуда этот брелок?

— Не помню, — пробурчал Джино после секундной паузы. — В городе купил где-то…

— Пожалуйста, постарайся припомнить. Это важный момент.

— Чё ты прицепилась? Говорю же — не знаю! Может, поддатый был… Фитюлька забавная, вот и взял, чтоб с ключом таскать…

— Хорошо, понятно. Давно купил?

— Ну, в принципе, да… Ещё в первые дни, по-моему, как приехал… Слушай, отвянь, а? Дай отдохнуть…

— Тебя клонит в сон, и это нормально. Надо прилечь, пойдём. Тимофей, а ты помоги.

Он, кажется, уже смутно воспринимал окружающее — даже не отмахнулся, когда я помогал ему встать. Хильда протянула мне ключ от его коттеджа. Брелок она отцепила, брезгливо морщась, и положила на подоконник.

Мы кое-как спустились по лестнице — я, Джино и Вилма. Доковыляли до домика, благо было недалеко.

— Ты сейчас заснёшь, Джино, — сказала Вилма, когда тот лёг на топчан. — А после пробуждения почувствуешь себя лучше. Я навещу тебя.

Он закрыл глаза, а она, выждав с полминуты, сказала мне:

— Голова у него действительно затуманена, в памяти могут быть прорехи — он слишком долго таскал при себе ту дрянь. Но фальшивых воспоминаний я при этом не чувствую. Он, по-моему, сказал правду.

— Я уже понял, он не шпион. Вопрос теперь — откуда брелок? Сувенирных лавок в городе дофига, как я подозреваю… Неплохое, кстати, прикрытие для засланца…

Вилма вздохнула:

— Ты слишком рьяно рассуждаешь на эту тему.

— А что ещё остаётся? Ежу понятно, что ядовитый камень ему подсунули, как и нам. Но я не соображу — зачем?

Мы вернулись в учебный корпус. Хильда и Гленна ждали нас в кабинете.

— Стыдно, — призналась Хильда. — Он был не виноват, и даже наоборот — он сам пострадал, его отравили, можно сказать. А мы на него набросились…

— Ну, по крайней мере, — сказала Гленна, — он больше не будет таскать с собой источник опасности. Я спрятала брелок в изолирующий контейнер.

— Слушайте, — сказал я, — весь этот расклад мне нравится всё меньше. Нам с Хильдой перед рейсом подложили просто кристалл. Ну, в смысле, необработанный. А брелок — это что-то новое. Обработка явно была, то есть и воздействие у него, по идее, должно быть более акцентированное…