И в какой-то момент он ловит нужное состояние.

Прикасается пальцем к гладкому панцирю, прижимает легонько и отпускает вновь. Ещё несколько секунд — и жук неуверенно сдвигается на полдюйма, перебирая лапками. Тихо лязгают жвала.

Мальчик откидывается на стуле и выдыхает.

— Да, — говорит наставник, — достаточно для первого раза. Истинным магом ты станешь ещё не скоро — но ощутил сейчас, что значит им быть. С металлом мы работаем без вонючих добавок вроде угля или переработанного земляного масла. Это благороднейшее искусство. Именно оно прославило нас когда-то. И, может, именно им ты овладеешь по-настоящему, когда достигнешь совершеннолетия, а твой дар обретёт конкретные очертания.

Вдумавшись в то, что сказал наставник, ученик переспрашивает:

— Но работа с металлом — не единственное искусство, которое нам доступно?

Наставник смотрит внимательно и молчит. Затем всё же отвечает:

— Приручённый металл — дело мастеров. Лучшие их них делают невероятные вещи. Вспомни, к примеру, сбрую для ящеров, благодаря которой полёты стали доступны людям. Но есть ещё кое-что, не афишируемое нами публично. И, как ты догадался, доступное только избранным.

— Вы расскажете мне?

— Когда придёт время. И если будешь достоин.

Занятия в школе приобретают практическую направленность. Они теперь требуют больше времени, с утра и до вечера.

Фактически школа превращается в интернат. Ученики живут там, а домой заезжают только на выходных, и то не всегда. Мальчик не тяготится этим. С родителями отношения неплохие, без ссор, но общие интересы почти отсутствуют. Он просто не знает, о чём с ними говорить.

Ученики работают с Мировым течением. Индивидуальные навыки ещё не сформировались, но уже вызревают. Кто-то чувствует структуру металла перед собой, кто-то улавливает далёкие колебания в пространстве. Если знать свои склонности, будет проще выбрать призвание после третьей отсечки.

Общеобразовательные предметы тоже теперь имеют свою специфику. Физика, химия, геометрия — всё через призму магии.

Учителя всё так же приносят прессу, причём не только столичную. Провинциальные газеты забавны, но иногда там попадаются вещи, заслуживающие внимания. Скажем, статья о контрабандистах в предгорьях и о тамошних «спящих», которые попали под действие ядовитого минерала.

Годы идут.

В политике курс, намеченный в последние годы, закрепляется окончательно и бесповоротно. Теперь синклит чародеев — практически синоним правительства. Он доказал свою эффективность.

Ученики магической школы уже не сидят за партами. Они оседлали ящеров и летают по всему континенту, вникают в тонкости. У хребта они побывали тоже — поговорили с патрульными, посмотрели на одурманенных «спящих».

Мальчик взрослеет.

Собственно, он уже и не мальчик вовсе, а крепкий парень, уверенный в себе и пользующийся успехом у столичных красоток.

Третья отсечка.

Наставник, несколько постаревший, вновь разговаривает с ним с глазу на глаз:

— Надеюсь, за эти годы ты научился не только гонять на ящерах, но и думать. Скажи мне, зачем нужна наша школа?

— Здесь готовят элиту магов, — пожимает плечами парень. — Четырнадцать лет назад нас отобрали, видимо, по уровню дара. Я только не понимаю, почему после нас сюда никого не приняли. Мы — единственный выпуск. Нерационально и странно.

— Верный вопрос. И да, вы — молодая элита. Но лишь один из вас сегодня узнает тайну, от которой зависит будущее всего нашего проекта.

— Один из нас — это я?

— Если ты готов. Предупреждаю сразу — согласие не только откроет перед тобой перспективы, о которых ты не подозревал, но и подвергнет тебя опасности. Ты можешь погибнуть или сойти с ума. Если откажешься, то не будет никаких санкций, я обещаю. В этом вопросе твоё решение должно быть свободным и добровольным.

Парень усмехается:

— Вы меня изучили за эти годы. И мой ответ вы знаете — я готов.

— Хорошо. Ты переходишь на уровень, где действует особая иерархия. Имена в её рамках тоже другие. Моё имя — Чёрный Аспид. Ты — Серый Полоз. Никто об этом не должен знать. Как и о том, что услышишь дальше.

— Заинтригован.

— Я говорил тебе в своё время, что мы работаем не только с металлом. Теперь смотри и слушай внимательно.

Наставник выкладывает на столешницу синевато-мутный кристалл.

Я открыл глаза.

Голова гудела, я вспоминал увиденное и офигевал — уж слишком реалистичными оказались картинки. Как будто я просмотрел на ускоренной перемотке чужую жизнь, притормаживая на узловых моментах.

Напротив сидела Хильда, и вид у неё был тоже несколько обалделый. Она болезненно морщилась и тёрла виски.

— Пока не вставайте, — предупредила Вилма, — посидите минуту. Вам станет легче.

— А что там с пеленгом? — спросил я у Федерики. — Ты засекла, где прячется шпион с ядовитыми каменюками?