Взявшись за рукоятку, я запустил трансформацию.

Озадаченно лязгнув, аэрокар начал изменяться. Контуры огрубились, капот раздулся и вспучился, вертикально выдвинулась труба. Пар, правда, не выходил (откуда бы ему взяться), но я надеялся, что это не бросится в глаза сразу.

— Сойдёт для сельской местности, — резюмировал я.

И мы покатили в город.

Автомобили навстречу попадались нечасто, а их водители, видя нас, не выпрыгивали с дикими криками. Это радовало. Сам город выглядел основательно и тяжеловесно — прямоугольные дома в два-три этажа из бурого кирпича с массивными карнизами и небольшими окнами.

Недавно, похоже, была метель, и вдоль тротуаров громоздились сугробы. Но всё-таки здесь царило местное лето — мороз был слабый, если верить термометру. Приблизительно как в начале зимы в Москве.

— Если пойдём на улицу, то надо переодеться, — сказала Хильда, разглядывая прохожих. — То есть тебе-то не обязательно — нормального костюма с пальто у тебя ведь нет, как я поняла…

— Сойду за шофёра. Но, вообще говоря, и тётеньки тут не очень-то фильдеперсовые. Вон, глянь. Не в кринолинах же явно.

— Юбки короткие, это да, но при этом строгие. Не такие, как… Забыла то слово, которое ты использовал…

— Няшные?

— Да, вот именно. Не такие няшные, как на мне.

Она собиралась что-то ещё добавить, но замолчала, прислушиваясь.

— Притормози, пожалуйста, Тимофей. Я тут периодически чувствую непонятные колебания фона — примерно те, что нас и интересуют… Вот этот дом — один из источников, как мне кажется…

Здание, на которое она указала, выглядело непрезентабельно — стены обшарпаны, окна в грязных разводах. У входа в полуподвал виднелась полустёртая вывеска — надпись мы прочесть не могли, рисунок же изображал кольцо с драгоценным камнем, коряво и схематично.

— Если это ювелирный салон, — сказал я, — то мы с тобой — звёзды конного цирка. Может, ломбард или что-то типа того?

— Согласна. Одну минуту.

Выйдя наружу, она открыла багажник и порылась в вещах. Народу на узкой улице не было, и никто на неё не пялился.

Хильда снова села в машину, но не вперёд, а сзади, у меня за спиной. Пока она копошилась там, переодеваясь, из ломбарда выбралась парочка — господинчик за тридцать и тётка примерно того же возраста.

Одеты они были прилично — она в короткой дублёнке, он в щеголеватом пальто. Но если приглядеться к их лицам, то контраст бросался в глаза, доходя почти до гротеска. У мужика физиономия была свежая и румяная, а у тётки — усталая и помятая, почти измождённая.

В общем, странная пара.

Хотя вряд ли стоило ожидать, что в ломбард придут персонажи, у которых в жизни — баланс, идиллия и гармония…

Они свернули за угол на перекрёстке, а Хильда доложила:

— Всё, я готова.

Мы вылезли из аэрокара, и я полюбовался Хильдой. Она всего-то сменила юбку — вместо анимешной надела консервативно-прямую, чёрную, чуть длиннее. Но при этом неуловимо переменилась и манера держаться, так что я вместо няши опять увидел перед собой герцогскую дочку.

— Можешь не говорить, — улыбнулась Хильда, — я поняла, о чём ты подумал.

Я приложил ладонь к дверце, сосредоточился, замыкая флюидный контур и активируя блокировку, чтобы никто не проник в машину без нас. Оставив её на улице, мы спустились в полуподвал.

Помещение было тесное и промозглое. От керосиновой лампы, крепившейся на стене, шёл неяркий свет. Слева располагалась стойка, за которой сидел лысоватый хмырь в замурзанном полушубке. Справа стоял стеллаж, отгороженный от клиентов решёткой с мелкими ячейками-ромбами, сквозь которые не просунул бы руку даже ребёнок.

Я разглядел на полках часы-будильник, чайный сервиз, резную шкатулку, серебряный портсигар, браслет из стекляруса, хрустальную вазу и пишущую машинку. Была ещё какая-то хрень в широком ассортименте, но я переключил внимание на хозяина.

Тот поднялся со стула и, шмыгнув носом, спросил у Хильды:

— Чем могу служить, леди?

По мне он лишь мазнул взглядом, тут же потеряв интерес. Классовое чутьё у него работало на «отлично».

Вежливо кивнув ему, Хильда вслушалась в окружающее пространство. Нахмурилась и, обернувшись ко мне, качнула головой — ничего не чувствую, мол.

У меня возникла догадка, и я сказал хозяину:

— Сюда только что заходила пара. Вы не подскажете, где их можно найти?

Взглянув на меня как на мешок с органическим удобрением, хмырь поморщился и обратился к Хильде:

— Простите, леди, но было бы, возможно, уместнее, если бы ваш акцептор пока подождал снаружи.

Слово, которым он меня припечатал, мне не понравилось, Хильде тоже. Она спросила с морозящей интонацией:

— Вы мне указываете?

— Что вы, ни в коем случае, но…