— Император вступил в бой, — произнесла Айсштиль. В её глазах плясали искры восхищения, — Давно не видела подобной мощи… Не думала, что смертный на такое способен…

— Сверхсущности больно, — Перчинка нервно шевелила антеннами, — Очень больно. Я чувствую её… агонию? Ярость? Она явно не ожидала встретить такое сопротивление.

— Ух… что сейчас начнется… — прошептала Сахаринка.

Я молча кивнул. Теперь я понимал, почему русский Государь считался сильнейшим Одаренным современности. Одним ударом причинить боль созданию, которое тысячелетиями пожирало души… Это выходило за рамки обычной магии. Да, Сверхсущность еще не целиком пролезла в наш мир. Да, она скорей всего дезориентирована и в непривычной обстановке не может сражаться на полную…

Но всё же…

— Значит, её можно ранить, — задумчиво произнесла Настя, — Она не неуязвима.

— Да, но какой ценой, — покачал я головой, — Представляешь, сколько силы нужно для такого удара? Даже Император не сможет долго сражаться в таком темпе.

Новая волна энергии прокатилась над ареной. На этот раз мы были готовы и устояли на ногах. Где-то наверху разворачивалась титаническая битва, и мы могли только догадываться о её масштабах.

— У нас мало времени, — я повернулся к своей команде, — Нужно найти Светлану, пока не стало слишком поздно. Если она действительно пошла к Черному Солнцу…

— То либо спасет всех, либо окончательно погубит, — закончила за меня Айсштиль, — Как обычно с этими смертными — никакого чувства меры.

В её голосе прозвучала странная смесь раздражения и уважения. Похоже, даже древняя богиня признавала отвагу моей недавней соперницы. Или её безрассудство — тут уж как посмотреть.

Новый удар Императора заставил сам воздух зазвенеть от напряжения. Перчинка вдруг резко выпрямилась:

— Папа, нам пора. Сверхсущность начинает злиться. А злая сверхсущность — это очень-очень плохо…

— Да, погнали, — кивнул я, бросив взгляд на черный поток, — Перчинка, Айсштиль, Эмми — вы со мной. Настя, Сахаринка — вы присмотрите за обстановкой тут.

Свист рассекаемого воздуха заставил нас обернуться. Князь Соколов приземлился рядом, оставив в бетоне арены небольшую выбоину. Его парадный камзол был изорван и местами опален, по лицу стекала кровь из рассеченной брови, но глаза горели неукротимой энергией.

— Где моя дочь? — без предисловий спросил он, окидывая арену цепким взглядом. От его ауры исходили волны такой силы, что мирмеции невольно попятились.

— Мы думаем, она отправилась к Черному Солнцу, — ответил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Князь выругался с такой изобретательностью, что даже Айсштиль уважительно приподняла бровь.

— Я иду с вами, — это прозвучало не просьбой, а утверждением, — И даже не пытайся меня отговаривать, Безумов.

Я на мгновение задумался. С одной стороны, лишний человек в такой операции — это риск. С другой… Его сила могла нам пригодиться. К тому же, это его дочь. Я бы на его месте тоже не стал слушать никаких возражений.

— Хорошо, — кивнул я, — Только учтите — там может быть все что угодно.

— Брось, — он криво усмехнулся, вытирая кровь с лица, — Я двадцать лет был Истребителем, прежде чем стать князем. И поверь, повидал достаточно, чтобы не бояться всякой аномальной дряни.

В его голосе звучала такая уверенность, что я невольно улыбнулся. Теперь я понимал, в кого Светлана характером — такая же упрямая и решительная.

— И вы будете делать всё, что я говорю, — сказал я, пристально глядя на него, — Это понятно? Мне сейчас не до споров.

В глазах князя мелькнул гнев… однако он бросил взгляд на сдерживающие печати, на ряды мирмеций. О чем-то подумал. И уже спокойнее посмотрел на меня.

— Вижу, ты знаешь, что делаешь, — неохотно произнес он, — Командуй, Безумов, так и быть.

— Тогда выдвигаемся, — скомандовал я, — Сахаринка, ты остаешься за старшую. Держите периметр и поддерживайте заклинание. Если хоть одна тварь прорвется к зрителям…

— Не прорвется, папа, — она решительно сжала свой молот. Настя энергично закивала, — Мы справимся.

Князь окинул мирмеций внимательным взглядом:

— Знаешь, Безумов, я всегда считал тебя странным. Но должен признать — ты отлично воспитал своих… кхм… детей.

— Идемте, — поторопила нас Айсштиль, — Чем дольше мы тут разговариваем, тем больше вероятность, что Светлана наделает глупостей.

— Моя дочь не делает глупостей, — сухо заметил князь, — Она делает то, что считает правильным.

Айсштиль приподняла бровь.

— И именно этого я боюсь больше всего… — неохотно закончил князь.