Когда Император явил Черное Солнце, Фома дернулся так резко, что чуть не выронил драгоценные бутылки. Руны на руке заныли, но не так сильно как обычно — раньше от приступов его скручивало в такой узел, что приходилось вливать в себя литр самогона просто чтобы унять дрожь.

Фома отхлебнул еще глоток «Кровавых слез», невольно вспомнив их последнюю встречу.

Это было три дня назад, в том же «Пьяном Грифе». Костя нашел его сам — просто появился на пороге, когда Фома как раз собирался закрыться в подсобке для очередного эксперимента с самогоноварением.

— Знаешь, — сказал тогда Безумов, присаживаясь на ящик с какими-то бутылками, — твоя проблема решается довольно просто.

— Какая именно? — хмыкнул Фома, — Их у меня много. Вот, например, последняя партия самогона говорит со мной на латыни…

— Я про руны, — Костя кивнул на его руку, — Я понял, как немного помочь.

Фома машинально потер светящиеся знаки:

— Да ладно? И что, прям вот так просто возьмешь и вылечишь? — Фома недоверчиво прищурился.

— Да, — просто кивнул Костя и показал на свою руку с татуировкой, — Полностью не стабилизирую, для этого мне нужно посмотреть на Черное солнце… Понять, что это вообще такое… Но муки твои облегчу.

— Хм… — Фома задумчиво почесал небритый подбородок, — А есть побочные эффекты? А то знаешь, я уже нагляделся на эксперименты…

— Полностью убрать сломанную метку нельзя, — честно признал Костя, — Но можно… переформатировать. Сделать более стабильной. Приступы станут слабее, и ты сможешь их контролировать.

— А самогон гнать смогу? — деловито уточнил Фома.

Костя на мгновение завис, явно не ожидав такого вопроса:

— Ну… технически это никак не помешает твоему… хм… творчеству.

— Тогда давай! — Фома решительно закатал рукав, — Только это… может, для храбрости тяпнем? У меня тут новая партия…

— Воздержусь, — дипломатично отказался Костя, — Я… гм… за рулем.

Заклинание оказалось болезненным — Фома орал так, что распугал всех крыс в подвале. Но оно действительно помогло — руны перестали пульсировать, а голоса в голове притихли.

— Только учти, — предупредил Костя, заканчивая ритуал, — если окажешься слишком близко к Черному Солнцу, может тряхнуть. Но уже не так сильно.

— Да я как-то и не планировал, — буркнул Фома, разминая руку, — У меня теперь другие интересы. Вот, кстати, хочешь попробовать? — он потянулся к бутылке.

— В другой раз, — Костя встал, — И да… на финале будь готов. Там может быть… интересно.

— А поподробнее? — заинтересовался Фома.

— Скажем так, некоторые люди слишком любят совать нос в чужие дела, — туманно ответил Костя, — Особенно когда речь идет о древних артефактах. Не исключаю провокаций. Или чего похуже.

— А, понял, — кивнул Фома, — Не боись, если что — прикрою. Хотя… — он покосился на свой самогонный аппарат, — у меня тут как раз новая идея появилась. Представляешь, нашел плотоядный кактус…

Костя только головой покачал:

— Главное, не взорви тут ничего. И да — если что случится на турнире, держись подальше от Черного Солнца. На всякий случай.

— Да понял я, понял, — отмахнулся Фома и полез за очередной бутылкой, — Сам разберешься… Слушай, а может все-таки по маленькой? За успех операции?

Но Костя уже смылся, оставив Фому наедине с его экспериментами…

Фома моргнул, возвращаясь в реальность. На арене как раз грохнул особенно мощный взрыв — кажется, Светлана выдала что-то особенное.

— Эх, молодежь, — пробормотал он, откупоривая новую бутылку, — Ну-ка, посмотрим, что у нас тут в новой партии…

Он благодарно подумал о Косте — мальчишка знал свое дело, его заклятие реально помогало сдерживать приступы безумия. Хотя полностью они не прошли, но стало заметно легче. По крайней мере, теперь он мог смотреть на эту штуку, не срываясь в истерику.

«Надо же, какая штука», — думал Фома, разглядывая артефакт, — «И ведь не соврал пацан — реально может помочь. Не то что эти… экспериментаторы».

Он машинально потер шрамы на руках, оставшиеся после «исследований» Кривотолковых. Воспоминания о тех днях все еще заставляли его вздрагивать.

«Ничего, вы свое получили. А князь… до него еще доберемся».

Мирмеции в соседнем секторе шумели как целый пчелиный улей. Их возбужденные крики и размахивание плакатами заставляли Фому морщиться. Четырехрукие создания явно знали толк в активной поддержке — они умудрялись одновременно размахивать флагами, дудеть в вувузелы и скандировать речевки. Некоторые даже пытались петь что-то вроде футбольных кричалок, только на свой лад: «Папа может, папа может все что угодно!»