— Мы вычистили не всю гниль, — бросив взгляд на Морова, ответил Лебедев. — Сегодня кто-то в очередной раз решил покуситься на жизнь Михаила.

— Очень интересно, — пробормотал Пронский прищурившись. В его руках начало формироваться серебристое, переливающееся на свету облачко. — И внешний вид второго имперского наследника говорит именно об этом, а не об очередном дне тренировок под твоим руководством? — усмехнулся он, ещё раз бегло осмотрев меня.

— Ну ты-то хоть не начинай, — прошипел Лебедев, затем повернулся ко мне. — Что сказал настоятель Храма, когда обнаружил, что переход в Школу запечатан?

— Эм, — я задумался, вспоминая слова духа. — Он был несколько расстроен и раздражён, сказал, что таким образом были нарушены определённые договорённости и, если мы в ближайшее время не разберёмся в том, что случилось, в его силах будет разрушить Храм, — проговорил я, глядя, как в глазах Лебедева промелькнуло несколько ярких молний.

— Он всегда грозился это сделать и по менее серьёзным поводам, даже когда я ещё был студентом, — улыбнулся Пронский. — Так, а меня зачем выдернул?

— Кто-то из собравшихся запечатал телепорт, ведущий к Храму, предварительно уведя меня оттуда и инициируя это шоу, представив меня в качестве главного клоуна. Я полагаю, что дух отца-основателя сейчас не просто расстроен, он крайне зол. У нас мало времени, чтобы всё выяснить до того момента, пока он не разрушит не только Храм, но и большую часть Школы, которая с ним связана.

— Хорошо, но я до сих пор не понимаю, зачем тебе нужен я, — усмехнулся Пронский, хотя в его взгляде веселья совершенно не было.

Он был напряжён и сосредоточен. Золотистая кайма радужки ярко засияла, а от рук отделилось то самое облачко, быстро увеличившись в размерах. Оно подплыло под потолок и начало расползаться поверх уже наложенной красной сети, создавая очередной барьер, окружающий зал.

— Если ты не заметил, тут собрались все Стражи, входящие в главный Совет при Школе, в количестве сорока девяти человек, — вскинулся Лебедев. — И они меня числом возьмут и просто затопчут, если будут действовать сообща. Не говоря о том, что у кого-то из них могут быть демонические артефакты. И вообще, я не собираюсь с ними сражаться, а ты, мой дорогой друг, нужен здесь, чтобы помочь мне разобраться уже наконец с предателями, — проговорил он на грани слышимости. — Ты единственный из моих знакомых, кто в совершенстве владеет магией разума.

— Это кто? — шепнула мне Мила, кивая в сторону князя.

— Светлейший князь Даниил Лаврентьевич Пронский, — ответил я, глядя при этом на Морова, который так и стоял, словно статуя, за это время даже не пошевелившись. — Шестой из князей в праве наследования на престол, — почему-то пояснил я. — И меня больше интересует, как он смог переместиться на территорию школы, миновав защитный барьер и временной купол.

— Ваша Светлость, — громко обратился к Пронскому директор Школы, привлекая к себе наше внимание. Красный дракон всё ещё вился под потолком помещения. Многие уже смогли адаптироваться к силе, которая исходила от него, и начали подниматься на ноги, перешёптываясь между собой. Лебедев был прав. Как ни крути, эти люди не обычные студенты, а опытные Стражи, и обычной силой надавить на них не получится. Всегда найдётся тот, кто немного искуснее и имеет пару козырей в кармане. — Вероятно, тут произошло некое недоразумение. Вы находитесь на территории Школы, и все разногласия мы будем решать сами, без привлечения посторонних…

— Да, Евгений Александрович, вы правы, посторонних тут быть явно не должно, — кивнул наставник, вновь поворачиваясь к князю. — Даниил, сможешь создать портал и убрать отсюда моих учеников, не снимая огороженный нами с тобой периметр?

— Что? — возмущённо воскликнули мы втроём, делая шаг в сторону Лебедева. Уходить отсюда не было никакого желания, особенно не получив какие бы то ни было ответы.

— Без проблем, я же мастер порталов, — пожал он плечами, и прямо перед нами в одно мгновение образовалось окно телепорта. Нас подняло в воздух чарами, похожими на воздушный кулак, и буквально забросило в синеватую рябь. Я даже не смог противиться этой силе. Всё же, разница в рангах была колоссальная.

— Так нечестно! — завопил бобёр, вскакивая на ноги и подбегая к закрытой двери зала совещаний, из которого нас только что выкинули. — Как он мог нас вышвырнуть. А вдруг мы ещё какую-нибудь важную информацию ему бы сообщили.

— Что ты делаешь? — я смотрел, как Сергей ощупывает дверь, периодически прикладывая ухо к двери.

— Не слышно ничего, — раздражённо ударил он рукой по двери.

— Конечно, неслышно. Ты же видел, сколько барьеров Лебедев с Пронским наложили на зал, — покачал я головой оглядываясь. На этаже было тихо и пусто. Даже Стражи, которые всегда охраняли вход, отсутствовали. — Предлагаю дождаться учителя у себя в комнатах, в порядок себя как минимум привести.

— Согласна, — кивнула Мила, проведя по своим обожжённым волосам рукой, горестно при этом вздохнув. — Почему Светлейший князь назвал тебя вторым имперским наследником? — полюбопытствовала она, когда мы поднимались к себе на этаж.

— Это ничего не значит, — тряхнул я головой. — Всего лишь очерёдность в борьбе за престол, если с императором что-то случится. У него есть сын, законный наследник, который сейчас набирает силу. Мой отец — генерал армии, и пока не откажется от этой должности, на престол претендовать не сможет. Поэтому я второй наследник. Но должно случиться что-то невообразимое, чтобы эта очередь дошла до меня. Да и отец не позволит этому произойти в ближайшее время.

— Именно поэтому тебя хотят убить? — тихо спросил Сергей. Он шёл позади меня, но пронизывающий взгляд, которым он буравил мою спину, я ощущал явственно.

— Возможно, — пожал я плечами. — Но, в случае катастрофы, необходимо согласие большинства князей на Совете. А этого в любом случае не добиться. По крайней мере, не в сегодняшних реалиях. А если учесть, что голос отца учитываться не будет, как заинтересованной стороны, то демоны даже официальным и дипломатическим путём не допустят восхождения Уварова на престол. Так что, может, меня и хотят убить, но точно не ради этого, — подойдя к двери, я развернулся и пристально посмотрел на немного расслабившегося оборотня. — Вас напряг статус моего положения в обществе, который в условиях разгорающейся войны ничего не значит, или то, что меня хотят убить? Хотя о последнем вы и так прекрасно знаете.