Набрав огромную кучу разнообразных блюд, часть из которых при помощи Павла я законсервировал и положил на всякий случай в хранилище, а часть оставил для Милы, сел за ближайший столик и набросился на еду. Утолив первый голод, я облегчённо выдохнул и немного отстранился от столика, откидываясь на спинку стула.

— Михаил, здравствуй, я могу присесть? — я поднял взгляд на парня, которому хватило везения подойти ко мне в тот момент, когда закончил с едой. Представить не могу, во что бы вылился наш разговор, если мне и в этот раз не дали спокойно поесть.

— Садись, — пожал я плечами, не сводя взгляда с Курьянова. Выглядел он не очень хорошо. За такое короткое время он осунулся, стал бледнее, а тёмные круги под глазами явно давали понять, как тяжело ему было перенести ранение. — Тебя уже выписали?

— Да. Здание лазарета переполнено, поэтому меня поставили на ноги и отравили к себе на долечивание, — улыбнулся он. — Я хотел перед тобой извиниться за случившееся. С этого дня я перед тобой буду в долгу. Меня обманули и настроили против тебя, и у меня не было повода не верить собственному наставнику, — тихо проговорил парень, глядя мне в глаза. — Хотя понимаю, слова явно ничего не изменят.

— Ты прав. Слова явно ничего не изменят, — сложил я на груди руки. — Не разобравшись во всём, ты пошёл на крайние меры, прибегнув к запретной и опасной силе, чтобы убить своего противника.

— Я считал тебя сыном врага, который убил моего отца на главной площади в столице княжества на глазах у сотен людей. Я поклялся всеми силами отомстить. Что бы ты сделал на моём месте? — сжал он кулаки.

— Отнёсся к своему противнику, как к всего лишь сыну своего врага, — не сводя с него взгляда, ответил на его эмоциональный вопрос. — И не использовал бы обычный учебный поединок для своей мести, и тем более, не стал бы проходить ритуал, превращаясь в демона. Чем в таком случае ты лучше князя Оболенского?

— Я не знал, что это демонический ритуал, — покачал он головой. — Зотова сказала, что это просто удвоит мои силы на короткое время, в случае, если бой будет идти не по моим правилам.

— Да как ты мог не знать о природе артефактов? — не удержался и повысил голос. — От них же демонической аурой фонило на километр во все стороны.

— Потому что мне не с чем было сравнивать. Я никогда не встречался с демоном лицом к лицу, — спокойно ответил он. — Что бы ты ни говорил, тебе меня не понять.

— Можешь мне не верить, но я могу тебя понять, Глеб. Месть не сделает тебя лучше, не живи только ей, — я поднялся на ноги, выходя из-за стола. Мне даже было его немного жаль, но в жалости и сострадании он не нуждается. Ему нужно пережить этот момент и уже трезво смотреть на происходящее вокруг него.

— А где Милослава? — остановил он меня, притронувшись к плечу и заставляя обернуться. — Я хотел её поблагодарить за спасение, но её в комнате не оказалось, а Стражи на входе сказали, что она не покидала приделы Школы. Вы же дружите, может, знаешь, где мне её найти.

— Она очень устала, занимаясь тобой, и сейчас спит. Как только проснётся, я передам ей, что ты её искал, — обнадёжил я парня.

— Спасибо, — улыбнулся он и, обойдя меня, направился к выходу из столовой.

— Ты это, клювом не щёлкай. Подростковый максимализм, гормоны, все дела. Моргнуть не успеешь, как он начнёт за ней бегать, — хихикнул Павел. — А она у нас девушка горячая. Что-нибудь случится, и даже пепла от него не оставит. А тебе потом перед учителем объясняться.

— Объясню. После бобра-некроманта, он на жареного ученика даже внимание не обратит. — Отмахнулся я, поднимаясь к себе в комнату.

Мила спала на краю кровати, свернувшись калачиком. На моё появление она никак не отреагировала, поэтому я решил её не будить. Сев на пол возле неё, я абстрагировался от происходящего, начиная заниматься собой, распределяя энергию, доставшуюся от волкоротня и теперь, уже тщательно рассматривая каждый канал. На удивление моего вмешательства особо не требовалось. Вся сила вожака стаи спокойно растворилась в моей собственной оболочке души, не причинив вреда моему ядру и кольцам ранга. Расслабившись, я даже немного задремал, но почти сразу проснулся от чувства возникшей тревоги.

В комнате было темно и пусто. Ветер через разбитое окно едва заметно гулял по комнате, обдавая кожу прохладой. На улице тоже не было ничего подозрительного. Стояла непривычная для последних суток в стенах Школы тишина.

Посмотрев на Милу, я заметил, что открытые участки её тела были красными, словно обожжёнными. Кольца души находились в нестабильном состоянии, вспыхивая и сливаясь между собой.

— Мила, проснись, — осторожно позвал её, легко тряхнув за плечи. Она тихо застонала, но глаз не открыла, начиная метаться в постели в каком-то лихорадочном бреду.