Ки Шо честно попытался подумать. Но почему-то подумалось, что Ичи очень странно рассуждает о Семи Непобедимых. Как будто лично и очень хорошо их знает. Но ведь Семь Непобедимых — это было очень давно?

И с этой мыслью он благополучно заснул.

Ки Шо был уверен — обучение начнется с восходом солнца. В «Легенде о Семи Непобедимых» это описывалось очень красочно. Занятия от восхода и до захода, мучительное преодоление себя, медитации и силовые тренировки, упражнения, доводящие ученика до предела усталости, и потом лечебные бальзамы, оздоровляющий транс и в сумерках мудрые наставления мастера! Вот как-то так или еще труднее! Но солнце взошло и поползло себе по небосводу вверх, а наставник продолжал сладко спать. Ки Шо уже и «Легенду» почитал, хотя знал ее наизусть, и посмотрел недоуменно — спит. В это время в деревне Ки Шо уже вовсю пропалывал бы и рыхлил гряды.

Наконец Ичи продрал глаза, сладко зевнул и сел.

— Ты чего не спишь? — удивился он.

— Я думал, мы будем тренироваться, — пролепетал Ки Шо.

— А? А, тренировки… Ну да. Тренировки. Послушай, малыш… о, ты читать умеешь, да еще на общеимперском? Интересная у тебя мама. Ну-ка…

Ичи взял из рук Ки Шо книжку, небрежно пролистал.

— Надо же, сохранилась! — рассеянно удивился он. — А я был уверен, их все уничтожили, в смысле, полный вариант… Да, тренировки. Что я тебе скажу. Вот твое тело — оно у тебя одно на всю жизнь. Его надо беречь, понимаешь? Мышцы, связки, суставы, сердце. Чего хорошего, если ты с рассвета загрузишь задубевшее тело упражнениями? Травмируешься, только и всего. И надсадишь сердце. А тело у тебя одно, понимаешь?

— Я думал, если разогреться… — растерянно пробормотал Ки Шо.

— Разогреться? Да, конечно. Перед боем. Но сейчас нам нужно что? Подумай.

Ки Шо подумал. И пришел к очень странному результату.

— Подкрепиться?

— Ты делаешь успехи! — одобрительно сказал Ичи. — Молодец! Вот тебе первое поощрение от наставника! Молодец!

Ки Шо невольно заулыбался. Поощрение от наставника! В первый день обучения! Из рассказов мальчишек в деревне он знал, что многие заканчивают школу боевых искусств, так ни разу и не получив поощрения. А тут — сразу! Хотя странно оно как-то. Не за правильные стойки, не за победу в учебном поединке.

Ичи ловко скатал одеяла в жгут, соединил концы и забросил получившееся колечко на плечо.

— Очень полезная вещь! — жизнерадостно пояснил он. — И укрытие для сна, и неплохая защита от удара саблей, а иногда и оружие!

Как заметил Ки Шо, он вообще был очень жизнерадостным и веселым, его легендарный наставник. И щедрым. Какими колбасками он вчера накормил своего ученика! Ки Шо при воспоминании невольно сглотнул слюну. Свиные колбаски с морскими овощами ему очень понравились!

— Колбаски с рисовой закусью, а? — подмигнул ему Ичи. — На центральном рынке — самые вкусные, слово даю! Пока дойдем — и разогреемся, и раздышимся! А после еды отдохнем — и, пожалуй, действительно потренируемся…

Ичи весело болтал всю дорогу. Он знал уйму интересного о столице провинции и ее обитателях, как будто провел на ее улицах всю жизнь. Только перед центральным рынком он притормозил и сбавил громкость голоса.

— Бешеный Чу, — пояснил Ичи и глазами указал на грузного рыночного стражника с дубинкой на поясе. — Их вообще двое тут — Гнида Чу и Бешеный Чу. От Гниды держись подальше, любит издеваться над слабыми и обманывает как дышит. А Бешеный — ну, с ним можно иметь дело. Когда он не злой. Честный, слово держит. И людей за людей считает. Но того же и от других ожидает. А когда его обманывают — приходит в бешенство, и тогда держись. Вчера он рыночному мальчишке ногу сломал, сам видел. За то, что обзывался в спину. Он толстый, но проворный, догнал и сломал. А потом взял честно украденную монету у другого мальчишки, купил в хоне воды со льдом и отдал мальчишке, даже сдачу себе не придержал. Тот торговал по жаре ледяной водой на разнос и заработал себе сытный ужин. И всего лишь обошлось одним «спасибо, Чу». Вот такой он, Бешеный. Если потребуется помощь взрослого — подходи только к нему. Или таким, как он.

— А к тебе? — рискнул спросить Ки Шо.

— Ну и ко мне, само собой. Но я никто. Сегодня есть, а завтра…

Ичи беспечно улыбнулся, и Ки Шо с холодком в душе понял, что наставник каждый день ходит с топором палача над головой. Он же вне закона.

Ичи никуда не торопился, как будто собрался жить вечность, так что к тренировке они приступили только после обеда. Уселись в тени под мостом, и Ки Шо приготовился с благоговением внимать.

— Выберем тебе стиль, — деловито заговорил наставник. — Но для начала… малыш, а тебе действительно надо стать бойцом?

— Очень! — признался Ки Шо. — Я поклялся именем матери.

— Ну тогда да, у вас в деревнях с этим не шутят. Но видишь ли, в чем дело. Из тебя не получится бойца. Никогда.

Ки Шо жалобно уставился на наставника. Глаза предательски защипало.

— Дело не в моем нежелании тебя учить, — неловко сказал Ичи. — Я взял плату, и я научу. Но бойцом ты не станешь. Это в тебе от рождения. В твоей крови недостаточно мужской ярости. Таким ты родился, и это не изменить тренировками.

— Мужской ярости? — жалким голосом повторил Ки Шо. — Но я иногда злюсь, и очень сильно…

— Мужская ярость, малыш. Это то, что мужчину делает мужчиной. Желание давить, обладать, командовать. Тяга к насилию, тяга к женщинам. Огонь в глазах, дикое желание рисковать, прыгать с высоких обрывов, залазить на деревья, драться…

— Как мальчишки в моей деревне, — вздохнул Ки Шо. — Я понял, наставник. Но я думал… вот Семеро Непобедимых, они были совсем другими! И они точно настоящие мужчины! Я мечтал быть, как они. И мечтаю. А как мальчишки в деревне — таким я точно не хочу быть.