— Как ты думаешь, почему убийцу видели всего лишь несколько человек, включая тебя. Ведь он неоднократно бывал во дворе четырех подвалов. Он подходил, он, вероятно, ждал момента и прочее. Его должны были видеть многие люди, судя по времени действий. Вот представь себе, я об этом сейчас — произнес Кречетов, обращаясь к Петру Васильевичу.

— Я понимаю, я представил. И у меня нет ответа. Так чтобы точного ответа. Есть версия, но ты вновь начнёшь нервничать и психовать, если я её озвучу. Хотя, опять же, Лидия Петровна, Иван Анатольевич, они же здесь и сейчас видели преступника — произнес Петр Васильевич, хотел продолжить, вытащил из пачки сигарету, но Кречетов вставил своё.

— Давай пока без этого. Давай не будем путать самих себя. Я знаю, что ты мне хочешь сказать. Но нужно думать в реальном ракурсе. Из будущего прийти сюда невозможно. Машина времени существует только в фантастических романах. Ладно, ладно, только давай в другой раз об этом — проговорил Кречетов, последние его слова были вызваны тем, каким ироничным было лицо Петра Васильевича.

— Хорошо, давай реально. Что у нас есть? Два убийства в последний месяц, ещё два убийства в прошлый календарный месяц, и сплошной туман. Но нет, конечно, есть подозреваемый, о котором мы только что говорили в реальной плоскости. Есть совершенно мифическая собака, которую ты имел возможность видеть лично, и которая оставила самые настоящие следы своей кровавой деятельности. Что дальше? Дальше, то получается ничего.

— Ты что предлагаешь?

— В данный момент ничего нового я предложить не могу. Мы делаем всё, что вообще можем делать. Ты это прекрасно знаешь — ответил Петр Васильевич, ничего по делу не сказав.

— Я знаю, я хочу знать, что ты делаешь лично?

— Интересная история, да, я лично, я работаю. Я вижу возможность хоть какого-то прогресса только в одном — это общение, это постоянный контакт с мальчиком Андреем. Ещё с его друзьями Костей и Максимом. Только с этим, я имею ввиду друзей Андрея, несколько сложнее. Мне нужно поговорить с ними отдельно от Андрея. Я сегодня сделаю это, попытаюсь. Но наш разговор через час станет известен Андрею. Надеюсь, что это ты понимаешь.

— Ты зачем это с такой иронией. Я понимаю это. Не понимаю, почему эта деталь тебя волнует. Ну, расскажут они своему другу, ну, что в этом такого.

— Есть кое-что, ведь я до сих пор не могу на все сто процентов доверять Андрею. Я боюсь, что преступник может на него влиять очень сильно. И да, опять же по средствам, которые нельзя отнести к нашей с тобой реальности.

— Ох уж, черт бы все это побрал. На что мне это, вот скажи — отвлечённо сказал Кречетов.

— Ладно, Сергей Павлович, я как раз поеду, найду друзей Андрея, для небольшого разговора. И знаешь что, он этот загадочный мистер Хайд, он скоро убьет ещё.

— Ты это откуда знаешь? Ты меня не пугай, пожалуйста — нервно развел руками Кречетов.

— Откуда, откуда. Не веришь, но я чувствую. Объяснить это невозможно, но он убьет.

— Без слов, на эти твои домыслы. У Олега есть чего нового?

— У него и спроси, но насколько я знаю, то нет. Ладно, я поеду — сказал Петр Васильевич.

— Ну хорошо, не нервничай. И знай, что я на твоей стороне. Что я принимаю все то, что ты делаешь. Так что, я хочу тебе напомнить, что одному не нужно работать, что всегда рассчитывай на меня — сказал Кречетов, пожал Петру Васильевичу руку, на этом они временно расстались.

Сам себе повторял следователь, на своей машине направляясь в хорошо знакомый двор четырех подвалов.

Но хозяину всего-то сорок девять лет. Почему он старый? Сошел с ума — вот это вполне вероятно. Заснул летаргическим сном — это допустим, но в какой форме, что и как. Хотя опять же, когда пришли полицаи, то он очнулся, и они его застрелили. Значит, что он всё-таки спал, он не мог двигаться, что-то делать. И это происходило в году 2021 от рождества Христова. Что собака? Она охраняла хозяина, она их всех съела. Кого их? От кого собака охраняла хозяина, и кто хотел его похоронить заживо? Ещё важно, и многих других, потому что собака хотела есть. Да, это как раз ближе к истине — собаке нужно что-то употреблять в пищу. Собака очень большая. Застрелили полицаи? Значит, среди тех, кто хотел похоронить хозяина не было полицаев.

Петр Васильевич оставил свой автомобиль в соседнем дворе, возле девятиэтажного дома, в котором располагались почта, аптека, парикмахерская, книжный магазин. Причем местом парковки стала дальняя сторона дома, ближе к продуктовому магазину. Всё это для того, чтобы пацаны не увидели его раньше времени. Затем следователь прошёлся пешком. Затем он занял крайне неприметное место, с которого хорошо был обозрим почти весь двор, а вот самого Петра Васильевича было разглядеть трудно, только если оказаться на близком расстоянии. Ждать пришлось долго. И не потому что не было мальчишек, а потому что они были втроём. Ему же нужно было, чтобы без Андрея. Нужно было проверить небольшую, но очень важную деталь: насколько гость из будущего способен управлять Андреем, управлять самим собой. Но может быть, что всё же это не так. Что Андрей это придумал, что он и преступник разные физические величины. Ведь когда Андрей появился в подвале, когда его чуть ни застрелили, он же и в тоже время был дома, он спал. А значит, что преступник принял облик мальчика. Преступник или собака. Черт побери всё это, но реальный Андрей в подвале не был. Хорошенькое дело, этот убийца — он и взрослый мужчина, он и мальчишка, он и собака. Тогда и будущее уже не кажется чем-то невероятным.

Петр Васильевич размышлял. Мальчишки играли в непонятную следователю игру. Они мячом пытались попасть в квадрат, нарисованный мелом на кирпичной стене, когда кто-то попадал, пиная мяч с метров пятнадцати-двадцати, то они совершали следущий этап этой игры, они меняли угол обстрела, один из них становился к черте, бывшей за метра два от стены, он теперь защищал квадрат, становился чем-то вроде вратаря. Причем вратарём становился именно тот из них, кто попал в квадрат. Он получалось защищал свой результат. Петр Васильевич такой игры не знал, видел впервые, поэтому решил, что ребята сами это придумали. За это их мысленно похвалив, следователь возвращался к своим размышлениям, в которых не было места импровизированным играм, или как раз наоборот, одни лишь импровизированные игры.