Как он мог выключить свет? Выключатель за дверью. Свет погас раньше, чем заскрипела дверь — пронеслось в голове следователя.

Всё, вот он свернул. Вот он идёт сюда.

Даже в темноте, неизвестно как и при помощи чего, но Петр Васильевич видел именно того, кого ожидал. Это был мужчина, был он среднего роста. Двигался он, как уже было сказано, осторожно, его голова была опущена вниз. Петр Васильевич достал спички, ничего другого для освещения у него не было. Когда преступник сравнялся с ним, то Петр Васильевич зажёг спичку. Но тот никак на это не отреагировал. И это стало непередаваемым ощущением, стало тем, чего не бывает.

— Остановитесь, давайте без фокусов, или я буду стрелять — мрачно и громко произнес Петр Васильевич, покинув своё место, оказавшись у преступника за спиной.

Но тот шел дальше как ни в чем не бывало. Он не слышал следователя, он не видел огонек от горящей спички.

Петр Васильевич ничего не понимал. В эти секунды он буквально потерялся в пространстве. Преступник находился от него на расстоянии вытянутой руки, но не реагировал, не видел его. И это не было каким-то превосходным театральным, психологическим приемом, не было и крохотной доли сомнения в том, что этот тип действительно не видит и не слышит.

Прошло не менее двадцати секунд, преступник свернул вправо, его очертания скрылись в том углу, рядом с которым находится один из подземных переходов. Петр Васильевич бросился следом за убийцей. Но запнулся, но упал. Сильная боль прострелила правую ногу. Меньшая боль ощущалась в правом плече. И было потеряно время, вот об этом, а не о боли как таковой мгновенно подумал следователь. Быстро подняться не получилось. Нога отказывалась работать, её прорезали болевые ощущения. Только Петр Васильевич был упрям. Он превозмогая неприятные симптомы, всё же оказался в вертикальном положении, он двинулся туда, где только что скрылся преступник. Но сделав несколько тяжёлых шагов, преодолев пару метров, вынужден был остановиться. Впереди себя, чуть левее, ближе к чей-то подвальной двери, он уже во второй раз видел две горящие красные точки, которые не двигались, которые сейчас вынуждали Петра Васильевича не двигаться самому. Ведь помимо визуального восприятия стало отчётливо слышно рычание, бывшее негромким, бывшее из того разряда, когда речь идёт о предупреждении, об обозначении намерений.

— Ну, хорошо — вслух произнес Петр Васильевич.

О том, чтобы двигаться вперёд не было и речи. Следователь отлично понимал, что он сейчас явно не в том состоянии, чтобы вступить с этим хищником в открытое противостояние. Да и можно ли было вовсе как-то четко определиться. Ведь много времени не потребовалось, ведь необычная встреча уже имела место быть. А значит, что мысли о том, что перед ним и есть тот самый монстр, что ничего ему первично не показалось, находились на самом переднем плане. Петра Васильевича нельзя было даже хоть один раз за всю службу упрекнуть в трусости, не было этого порока и сейчас, было четкое и осознанное понимание того, что сейчас и здесь о преступнике нужно забыть, сейчас здесь можно и нужно думать лишь о том, чтобы сохранить собственную жизнь. Самоуверенность, самодеятельность (ведь так без сомнения можно было охарактеризовать действия Петра Васильевича) не всегда бывают к месту, не всегда бывают полезными и безопасными. Особенно когда случается происходящее на фоне полного незнания, когда в темноте непознанного, в той самой власти мрака. Вот тогда вариант самого печального исхода очень уж реален. И обо всем этом отлично знал следователь, конечно, он в данный момент не размышлял подобным образом, но подсознательно знал, поэтому уже две минуты не двигался с места. Не двигалось с места и то, что обозначало себя двумя красным точками, глухим сдавленным рычанием, и никак не отреагировало на произнесенные следователем слова.

— Значит, ты здесь живёшь. Получается, что это твоя территория — проговорил Петр Васильевич, обращаясь к неопознанному животному, которое оставалось на прежнем месте, и сейчас было слышно его дыхание, неприятное, тяжёлое, враждебное.

Но это животное не проявляло желания напасть на следователя. Если бы хотело, то давно бы это сделало.

Минула ещё одна минута. Петр Васильевич сделал два шага вперёд, остановился. Зверь, находившийся в темноте, не отреагировал. Петр Васильевич сделал ещё два шага. Зверь громко зарычал. Петр Васильевич тут же замер. И вот тогда его недруг появился перед ним, оказался посередине подвального коридора. Конечно, отсутствие освещения делало своё дело. Но и так, с помощью тусклых и неестественных, своим присутствием здесь, светотеней следователь мог различить, понять, что перед ним находится очень крупная черная собака. Размером с Кавказскую овчарку, и даже больше этого, с красными глазами, с приоткрытой пастью. Но всё же обычная собака. Может волк, черный волк.

— Спокойно, я уйду, мне сейчас нет дела до твоих владений — тихо произнес Петр Васильевич, понимая, что перед собакой или волком нельзя проявлять спонтанного страха, нельзя показывать ему спину.

Петр Васильевич двинулся назад очень медленно, делая это задним ходом. Животное сделало движение за ним следом. Петр Васильевич остановился. Он попытался что-то увидеть рядом с собой, но хоть какой-нибудь предмет, хоть что-то что могло бы сойти за оружие.

— Тебе интересно, ты хочешь на меня посмотреть. Я тоже рад был тебя увидеть. Теперь мне многое стало ясно — проговорил Петр Васильевич.

Петр Васильевич произнес эти слова. И в этот момент прямо над его головой зажглась электрическая лампочка.

Нет, это всё же была очень крупная собака. У волка другое строение черепа, и лапы, да у волка иное соотношение тела и конечностей.

Петр Васильевич сделал ещё движение в обратном направлении. Ему нужно было до перекрестка, где лестница вверх.

— Собака Баскервилей, так тебя называли когда-то давно — проговорил следователь, очень медленно сдвигаясь в сторону выхода.

Заскрипела входная дверь в подвал. Собака Баскервилей повернула морду на звук, открыла пасть, обнажив ровные крупные клыки, а затем резко развернулась, сделала так, что Петр Васильевич вздрогнул, что у него перехватило дыхание, и скрылась там, где за несколько минут до этого скрылся убийца Нины.

Петр Васильевич глубоко выдохнул. Не было уже ощущения стыда по поводу того, что у него трясутся руки. Тут же и с ещё большей силой заявила о себе боль в ноге. Петр Васильевич двинулся к выходу, делая это по-прежнему спиной вперёд. И только достигнув перекрестка, следователь повернулся, теперь перед его глазами была лестница, противно скрипела, двигалась, приоткрытая дверь, за которой располагалась ночь. Чужая, далёкая, пришедшая не отсюда — это странное чувство накрыло Петра Васильевича, когда он толкнул дверь от себя. И оказалось, что не ошибся. То, что видел он было ему незнакомо. Пришлось уже в какой раз остановиться. Нужно было что-то извне, чтобы осознать происходящее. Куда исчез деревянный городок. Откуда появились иностранные автомобили непривычной формы.