Трое товарищей стояли в напряжении. Никто из них не предполагал, что неожиданно речь зайдет о Гутнике, которого буквально вчера довели до слез, заставляя его спрыгнуть с крыши беседки на землю. Витька не смог. Витька сказал, что обо всем этом расскажет родителям. Тогда ему пришлось очень серьезно напомнить, что как только, так сразу он отправиться на съедение к собаке Баскервилей, которая очень голодная, которая будет непрочь получить такой подарок на ужин.

Да, Витька был объемный мальчик, который очень любил бабушкины пирожки. Любил жаловаться по поводу и без повода. В общем порой Витьке доставалось. И, что естественно, в компанию он попасть никак не мог, хотя больше всего на свете этого хотел. А про собаку, то это всё же было больше в форме нереальной угрозы, такой вот шутки. Но Витька, как оказалось, всё это принял серьезно. Ведь он уже был наслышан о собаке, о чудовище. Ну и в добавок, Витька никогда не ходил в подвалы, никогда не имел велосипеда, не умел на нем ездить вообще.

— Вот это интересно, что же это вы. Как же можно своего товарища, пионера на съедение собаке Баскервилей. Это очень серьезно у нас выходит, совсем уж неожиданная история получается — сделав строгий вид, серьезно проговорил Петр Васильевич.

— А я что говорю, я же вам не просто так, а чтобы меры были приняты — тут же высказала своё бабушка Витьки Гутника.

— Да, конечно, спасибо вам за своевременный сигнал. Мы обязательно примем меры, будьте уверены. Спасибо большое, до свидания — проговорил следователь, своим внешним видом он давал понять бабушке, что на этом их общение закончено.

Бабушке ничего не оставалось делать, как вернуться на лавочку.

— Мы пошутили, никто его не собирался отдать собаке — не удержался Максим, как только бабуля удалилась.

— А в чем заключалась его вина? Насколько серьезное преступление он совершил, чтобы его отдать собаке? — спросил Петр Васильевич, он по-прежнему выглядел серьезно, сейчас не было той иронии и доверительности.

Пацаны тут же поняли это, это сложно было не понять.

— Он всё время жалуется, и вообще, этот Гутник противный тип — сказал Костя.

— Понимаю, но вы же не доверяли ему чего-то такого важного, чтобы он это смог кому-то рассказать. Ведь нет, в этом я уверен.

— А вы думаете, считаете, что жаловаться, сдавать своих — это хорошо? — неожиданно спросил Андрей.

— Упаси бог, я так не думаю. Я думаю, что хуже этого мало что найдется. Но всё же нужно понимать, что есть что. Что и кому нужно говорить, а что никогда и не в коем случае нельзя. Так я тебе отвечу. Только я не пойму, с чего вы решили, что собака съела Нину, у меня вот совсем другая информация — произнес Петр Васильевич, глядя на мальчишек, которые по-прежнему не могли расстаться со своими велосипедами — Вы садитесь, места нам хватит, положите свои транспортные средства, в ногах правды нет — добавил он.

— Я, мы не говорили Гутнику, что собака съела Надю. Это бабка придумала, чтобы вам так сказать — произнес Андрей.

Петр Васильевич встрепенулся, достал ещё одну сигарету. Случилась небольшая пауза, во время которой мальчишки всё же оказались на лавочке.

— Подожди, Андрей, это очень, очень важно. Откуда ты знаешь, что собака съела Надю? — спросил Петр Васильевич.

Андрей замялся. Он искал глазами поддержки у друзей, которым совсем недавно с гордостью поведал о том, что знает, почему здесь было столько много ментов, что причиной тому стало ужасное событие: собака Баскервилей съела девочку Надю, из одиннадцатой школы, притащила её сюда из чужого района, именуемого в народе АРЗом. Но Костя и Максим не могли прийти другу на помощь.

— Я не знаю никакой Нади, я оговорился, я хотел сказать Нину — проговорил Андрей, получилось у него совсем уж нехорошо, неуверенно.

— А вот сейчас ты мне врешь. Я пришел к вам, чтобы поговорить о важном, чтобы вы мне помогли, сделали это, как друзья, как помощники. А что получается? Получается, что я вас должен арестовать, отправить в тюрьму — серьезно проговорил Петр Васильевич и даже глубоко вздохнул.

— Я не вру, я не знаю. И за что нас в тюрьму, за толстого Гутника что ли — сказал Андрей.

— За Гутника, это, конечно, пока что преждевременно. А вот за то, что вы помогаете собаке Баскервилей, так же, наверное, её хозяину — сказал Петр Васильевич.

— Мы не помогаем. Мы вообще не знаем, кто её хозяин — сказал Костя.

— А ты Максим? — спросил следователь.

— Я ничего, я не знаю — ответил Максим, при этом он в эти мгновения не сводил глаз с Андрея, и Петр Васильевич ещё раз убедился в том, что знал и до этого: вся информация, вся эта история исходит от Андрея, это он вовлекает своих друзей в эту тему.

— Понятно, но а ты Андрей?

— Я его пару раз видел. Но я с ним не говорил. Мы никогда им не помогали.

— Я верю вам. Я, поверьте, по своему многолетнему опыту, умею отличать, когда человек лжёт, а когда он говорит правду — сказал Петр Васильевич, и сейчас интонация его голоса вернулась к прежней, он улыбнулся.

— Мы не врем — проговорил Максим.

— Знаю, знаю. Я собственно поэтому и хотел вас увидеть. Только вот с этим мальчиком по имени Гутник, с ним нужно общаться нормально или не общаться вовсе, но чтоб без этого.