Хозяин сошел с ума. Хозяин заснул летаргическим сном…

Значит, что всё же хозяин собаки. Значит, что собака не сама по себе. Но это и так должно было быть ясно. Если бы иначе, то она действовала бы совсем иначе, действовала проще: поймал, сожрал, убежал, спрятался, и так по кругу.

К пацанам присоединились ещё двое товарищей. Петр Васильевич пока что не волновался. Да, он тратил своё личное время. Но можно ли было в таком деле иначе. Такое дело, странное погружение. Пятьдесят шесть лет, большая часть жизни позади — и это на самом деле так, именно большая, а не значительная, не практически вся, потому что ещё тридцать восемь лет впереди, до девятого четырех или даже больше. Но можно ли в это верить? Только не в этом сущность, а в возвращении, в притяжении к тому, что давно ушло. Эти книги, эти герои из книг. Кто вы мистер Хайд? Или вас зовут мистер Степолтон? Собака Баскервилей — но эта тварь практически вылитая, что мурашки по коже, что не дай бог кому с ней встретиться. А нам придется, а мне придется.

В семь часов Андрей должен пойти домой. Конечно, будет тянуть, как минимум полчаса, может час. И никак нельзя на это повлиять.

Петр Васильевич сейчас находился неподалеку от первого подъезда 38/3, который самый дальний от шестого подъезда, возле которого, в площади сушилки происходила необычная игра мячом. Устав сидеть, он решил размять ноги. Для этого он отошёл к углу дома, чтобы по-прежнему оставаться в положении инкогнито. Сделал несколько шагов туда обратно, ещё раз туда обратно, как услышал знакомый звук, от которого тут же по телу пробежали мурашки. Это была собака. Её рычание шло из подвала. Совсем рядом со следователем располагалось слуховое отверстие, бывшее заколоченное досками, но не полностью, имелись щели, через которые можно было увидеть, если там не было той кромешной тьмы.

Но и так, или сыграло свою роль представление, но, эти два красных глаза, это серое очертание клыков на близком расстоянии, что обдало горячим и неприятным дыханием. Петр Васильевич тут же отшатнулся от отверстия. Потребовалось полминуты, чтобы сбросить последствия редкостной шоковой терапии. Ещё десяток секунд, только после этого следователь вновь приблизился к отверстию — и собака была там. Она буквально не сводила с него своих глаз. Она приглушённо и особо злобно рычала. Не хватало лишь того, чтобы эта жуткая зверюга облизывалась. Может и было, но образно, потому что он этого разглядеть не мог. Зато отлично прочитал то, чего не было до этого, что появилось именно сейчас. Так как будто по ходу следования открылась ещё одна подвальная дверь, за которой с полной очевидностью было только одно: следующая жертва — это ты, главная жертва — это ты.

Петр Васильевич почувствовал холодный озноб по всему телу. Мгновенно участилось сердцебиение. Пришлось усилием воли взять себя в руки, после этого отойти от стены дома. Нервно вытащить очередную сигарету, и лишь после этого вспомнить о том, для чего он здесь, а значит, повернуть голову и не увидеть в компании пацанов Андрея.

Он ушел в течение этих нескольких минут. Так совпало или всё же нет? Точно что нет, нет ошибки, здесь ничего не бывает совпадением, здесь одно настолько связано с другим.

Петр Васильевич жадно затянулся. Мысленно постарался убрать собаку на какое-то время в сторону и пошел к мальчишкам, в числе которых ещё находились Костя и Максим. Ребята не увидели его на подходе, они были увлечены игрой. Следователь остановился возле них, прислонился плечом к кирпичной стене и пока что молчал.

Игра продолжалась. Максим весь был красный, он сильно нервничал. То и дело что-то предъявлял своим партнёрам. И Петр Васильевич быстро понял, что это их необычное состязание имеет командный характер. Впрочем, много времени на выяснение правил игры не было, да и не было в этом какой-то нужды. Тем более то самое время, его ведь минуло не более минуты с небольшим, как Костя, который как раз в этот момент начал о чем-то спорить с Максимом, увидел, что рядом с ними находится милиционер, поэтому тут же замолчал.

— Тихо ты, Макс, хватит — сказал Костя.

— Что, вы не отыграли этот мяч, нужно перебить — импульсивно отреагировал Максим.

— Кончай игру — сказал Костя.

Все остановились. Максим хотел сказать, уже открыл рот, но так и остался в этом положении, потому что в группе мальчишек возник Петр Васильевич.

— Да, закончите свою игру завтра, а сейчас мне нужно вас кое-что спросить. Костя, Максим, давайте отойдем на скамейку, присядем, а то дяденька старенький.

Костя и Максим ничего не сказали, они молча последовали за следователем, который направился к близлежащей лавочке, бывшей возле злополучного подъезда номер шесть, дома 38/3.

— Вопрос такой у меня к вам. Знаете ли вы о том, что сейчас собака Баскервилей в подвале? — спросил он, этим удивив ребят.

— Нет, откуда мы можем знать — ответил Максим.

Петр Васильевич посмотрел на Костю.

— Может и быть, я подумал, потому что Андрюха резко бросил играть и ушел домой — произнес Костя.

— А вот это ближе к теме, к той теме, которая мне интересна. Значит, ты заметил, что Андрей временами ведёт себя странно и ты уверен в том, что это происходит из-за того, что кто-то появляется в подвалах, что между этим есть прямая связь.

— Ну, не совсем, не знаю, и не только я — начал Костя и посмотрел на Максима, Максим никак не отреагировал, он в данный момент смотрел в землю.

Неподалеку от них стояли ещё несколько их же товарищей: Женька, Серёга, Игорь и мальчик, который так же был Костя. К ним подошёл ещё один пацан, в котором следователь сразу узнал Витьку Гутника, это по описанию внешнего вида, к тому же в руке у этого объемного мальчика имелся пирожок. Ребята сейчас не могли слышать разговор между своими друзьями и милиционером. Всё же обозначенное как расстояние «неподалеку» не позволяло этого сделать. Но смотрели с интересом, явно ждали того момента, когда можно будет спросить у Кости и Максима: что же случилось, почему главный мент по подвалам вновь появился в их дворе.