И вот ещё что, как-то осталось в стороне. Речь о платяном шкафе, который находился в углу, ближе к комнате бабушки. Зачем нужно было об этом добавить? Не потому что там размещались все вещи мальчишек и многое ещё из того, что было по хозяйственной части мамы, всякое постельное белье, полотенца, скатерти, что-то еще. А потому что этот шкаф был местом особым. В нем прятались, в нем что-то сооружали, и в нем же Андрей прятал то, что, по его мнению, не должно было попасть на глаза родителям и бабушки, да и братьям частенько так же, особенно это касалось младшего брата, который уже не один раз показывал что-то из секретного имущества маме и папе, бабушке. Ну а если бабушке, то это то же самое, что и маме.

Прошел всего один день, после ночного визита Петра Васильевича, как он появился вновь. На этот раз дело было в седьмом часу вечера, дело было на улице. Автомобиль Жигули остановился возле подъезда Андрея. Мальчишки тут же опознали милиционера, как только он покинул автомобиль, как только громко хлопнула дверца. Сами они находились на лавочке возле четвертого подъезда — совсем недалеко от подъезда с номером шесть, в котором находилась квартира Андрея. Поэтому неудивительно, что Петр Васильевич увидел их до того, как остановил авто, хотя подъезжал он с другой стороны вдоль 38/2. Мальчишки были слева, водительское кресло так же слева. Нужно было только повернуть голову. Да и их велосипеды, которые расположились на асфальте, в горизонтальном положении, один на другом, образуя своеобразную велосипедную кучу.

— Следователь пожаловал, давай к магазину, давай быстро — мгновенно отреагировал Андрей, обратившись к товарищам.

Он тут же поспешил к своему верному другу Уральцу. Максим к своему Орленку. Но сверху Уральца и Орлёнка размещалась Кама, новенькая, красная, мечта и гордость, принадлежащая Косте. А Костя промедлил, он отвлекся в этот момент на что-то постороннее, поэтому драгоценные секунды были потеряны. Велосипедные рули были в руках, оставалось сорваться с места, как Петр Васильевич не дал этого сделать, произнеся громко.

— Не торопитесь, от милиции не так просто сбежать. Да и нужно ли вам это, а, друзья-товарищи. Я к вам по делу, а вы в сторону.

У пятого подъезда сидели трое старушек, который внимательно наблюдали эту сценку. Кажется, или может, что точно, но пожилые женщины уже знали, кто такой Петр Васильевич. Да и он сам, его слова про милицию.

Андрей, Костя и Максим вынуждены были застыть на месте. Они старались не смотреть на следователя, они молчали, а Петр Васильевич, сделав ещё несколько шагов, оказался возле них, сел на лавочку и закурил.

— Если хотели скрыться, то точно, что что-то скрываете, а это, согласитесь, нехорошо. Милиция с ног сбилась, чтобы ликвидировать эту проклятую собаку Баскервилей, а они, ну да ладно. Лучше скажите мне, когда последний раз были в подвалах, всей компанией или по отдельности — Петр Васильевич говорил иронично, дружески, в его голосе не было никакой строгости.

— Мы туда не ходим. Туда теперь нельзя. Да и что там делать. Там ничего особого нет — первым вступил в разговор Максим.

— Не ходите, потому что нельзя или потому, что не можете туда попасть — улыбнулся Петр Васильевич.

— Не, потому что там нечего делать — сказал Костя, а Андрей утвердительно кивнул головой, этим подтвердив слова друга.

— А как же собака Баскервилей? — спросил следователь.

— Пусть она сама по себе. Пусть бегает жрет людей. Что ей ещё делать — пошутил Максим, то что он пошутил было ясно сразу, по его голосу, по выражению лица.

Костя и Андрей улыбнулись. Улыбнулся и Петр Васильевич.

— Хорошенько дельце, ничего не скажешь. А если кого из вас она ненароком сожрёт? Хотя что это я, вас же она не тронет. Почему я в этом уверен, ну, спросите у меня исследователи различных подземелий и запрещенных мест, знатоки в области обитателей подвальной фауны, в виде чудовищ и собак Баскервилей — засмеялся Петр Васильевич, выбросив окурок в черную металлическую урну, бывшую рядом с лавочкой.

Мальчишки так и продолжали стоять на ногах. Каждый из них за руль держал свой велосипед.

— Ну и почему? — спросил Андрей.

— Это дело особое, очень занимательное дело. Так выходит ведь. Вы знаете её, она знает вас. Вы её маленько боитесь, но не так чтобы очень. Когда вы в последний раз с ней виделись?

— Не виделись мы с ней. Зачем она нам нужна. Тем более не поймёшь, когда она приходит в подвалы — ответил Костя.

— То есть, она не всегда в подвалах, она откуда-то приходит. Получается, что она живёт в другом месте? — спросил следователь, в этот момент со стороны соседнего подъезда появилась одна из старушек, остановилась, Петр Васильевич на неё посмотрел.

— Вы гражданин милиционер поддайте им хорошенько, чтобы не лазили где попало, чтобы вели себя прилежно, чтобы Витьку моего не обижали, а то что получается — произнесла бабуля, хотела она продолжить, но Петр Васильевич её перебил, спросив.

— Витька, это кто?

— Внук мой, Гутник Виктор, они над ним смеются, в компанию никогда не берут и даже порой издеваются. А вчера он пришел и сказал, что вот эти хулиганы сказали, что отдадут его на корм собаке Баскервилей, которая съела Нину. Вот он сегодня из дому выходить боится — строго и громко пояснила бабуля.