«Девушка осталась в подвале, а там сейчас появилось чудовище. Нужно сказать ей, чтобы она как можно быстрее оттуда уходила» — подумал Андрей и сделал уже два шага в сторону соседнего дома, как вновь появился громкий кашель Ивана Анатольевича, как послышался голос Лидии Петровны.

— Кто закрыл дверь в подвал. А если бы я был там! Нет нужно узнать у кого из этих проходимцев есть ключи. Или я поменяю замки. За свой счёт поменяю! — громко ругался Иван Анатольевич.

— Так меняйте, я что могу сделать. Я попрошу, они сознаются и отдадут! Вы так думаете, Иван Анатольевич! — это был голос Лидии Петровны.

Андрей уже в какой раз вынужден был прятаться сбоку от крыльца. Лидия Петровна и Иван Анатольевич продолжали говорить, только сейчас значительно тише, что-то о том же, что-то из разряда недовольства. Затем замолчали. Затем дверь издала громкий скрипучий звук, — и появился тот мужчина, который неожиданно поздоровался с Лидией Петровной и Иваном Анатольевичем, который быстро бросился прочь. Иван Анатольевич последовал за ним, требуя, чтобы мужчина остановился. Лидия Петровна спустилась с крыльца, она пошла к углу дома, пошла туда, куда побежал Иван Анатольевич.

Андрей быстро оказался на крыльце. Андрей посмотрел в сторону соседнего дома, на двери первого подъезда, где жил Костя, где сейчас должна была находиться мама. Дверь в этот подъезд оставалась закрытой. Андрей бегом бросился к собственной квартире. Ему нужно было домой. Он сейчас не думал о том, каким состоится разговор с мамой, когда она вернётся домой.

«Он пришел, чтобы убить чудовище. Он появится ещё раз. Он из будущего, он знает о чудовище. А значит, что это проклятое чудовище явилось сюда из будущего».

Думал Андрей, он не мог заснуть, он безотрывно смотрел в окно, которое было прямо напротив, через которое можно было видеть одну из пятиэтажек, не входящую в их двор, но самую к нему ближнюю, можно было видеть ночное светило, немножко звёзд, черные жуткие деревья, ветки которых раньше сильно пугали, было в них что-то из этих детских страшилок, но сейчас нет, сейчас есть самое настоящее чудовище, не попавшее пока что в истории про черную, черную комнату, про черный, черный гроб. Но обязательно попадет туда, если его не удастся отправить туда, откуда оно пришло, отправить его назад в будущее.

Андрею было страшновато, но и в тоже время очень увлекательно: как это так, всё время ведь думалось, что все эти монстры, они обязательно из прошлого, у них точно что длинная история со времён динозавров. Ведь был же такой разговор, был и не один раз. Эти сказки в книжках. А этот монстр пожаловал сюда из будущего. Этого монстра здесь никогда не было, пока тот самый мужчина ни открыл в подвале какую-то неприметную дверь. Тогда чудовище и пожаловало сюда. И ему здесь хорошо, ведь здесь никто из взрослых не верит в его существование. Только такие как я, такие как мы.

Андрей вспомнил своих друзей. Андрей начал засыпать. Ночь была к нему даже более чем благосклонна, он не видел никаких кошмаров. Он спокойно спал. Ему снился жёлтый футбольный мяч. Снилось, что мяч лежит рядом с кроватью, что завтра утром они пойдут на школьный стадион, чтобы опробовать мяч в деле.

Петр Васильевич какое-то время молчал. Молчали и все остальные сотрудники милиции, присоединился к ним Иван Анатольевич, который периодически отходил в сторону, делал два шага назад, затем возвращался обратно. Тело убитой Нины, как и положено, было неподвижным. Было таким, как и всё то, что было здесь. Темень подавляла пространство. Бессильна была с этим справиться тусклая лампочка в ближней от таинственного лаза галерее. Ничего не могли изменить переносные фонарики стального цвета, бывшие в руках у милиционеров. На каком-то незримом и даже подсознательном уровне отчётливо читалось, проникало и погружало в атмосферу обособленной отрешённости то, что находилось здесь помимо всяких понятий о физических величинах. Неосознанно, но очень четко чувствовалось что-то чужое извне, то, что и есть в этом месте главное и неоспоримое. К нему приблизиться смерть. Его понять, будучи неготовым — неминуемая и ужасная смерть. На него нет никакой управы в имеющейся системе координат. Если бы только мальчишки, только через них можно найти ключи к разгадке, через них, видя их глазами, можно уничтожить то, что появилось здесь с одной лишь целью — убивать.

Очень уж хотелось Петру Васильевичу озвучить свои мысли вслух. Но не примут, не от того, что не поймут, а потому что не смогут до конца сформулировать то, что ощущают в самих себя. Да, все из них были под грузом нереального. Все, исключая лишь Нину, тело которой всё же было накрыто не полностью. Тряпки не хватило, ноги девушки оставались открытыми. И чудовищно не сочетались со всем происходящим здесь её летние жёлтые босоножки.

— Он убьет ещё. Мне нужно знать когда. Мне нужен хоть какой-то алгоритм. Ведь, Олег Андреевич, обязательно же в манере поведения серийного убийцы есть некий алгоритм, тот самый набор обстоятельств и действий, который его определяет — тихо произнес Петр Васильевич, но прозвучало громко, давили несоизмеримая тишина и темнота, даже сейчас, сейчас и всегда в этом пространстве осуществляя то, что им обоим и было надобно.

— Я даже не знаю с какого места нужно начать говорить, а ты спрашиваешь про алгоритм. Конечно, он есть, его не может не быть. Только вот боюсь, что на его изучение уйдет много времени. А убийца, или убийцы, продолжат убивать, это ты сказал точно. Знаешь, здесь совершенно ненормальное пространство. Здесь нет нашей власти. Прости, что как-то неформально выразился. Но я так ощущаю и не могу подобрать правильных слов. Только здесь власть вот этой самой тьмы. Я стою, я говорю, и я же в этот момент боюсь обернуться назад, потому что уверен, что в том дальнем проходе увижу два жёлтых глаза, которые прямо сейчас смотрят на нас, нас изучают. Извини, Петр Васильевич, но со мной никогда ничего подобного не было — проговорил Олег Андреевич, нервно достал из пачки сигарету.