Во-вторых, его очень напрягало состояние дел на восточных рубежах славянских княжеств. Натиск на восток вассалов немецкого императора, тем более Великая Польша была разделена между четырьмя сыновьями Болеслава Кривоуста, кроме того, образовался ряд княжеств: Куявия, Мазовия, Силезия, Поморье, Сандомир и т.д.. И это так сказать новообразование уже не могло эффективно как раньше сдерживать племена, входившие в Священную Римскую империю

Точно также ослабло и полоцкое княжество, в котором шла борьба за власть трёх ветвей потомков Всеслава Чародея (Витебской («Святославичи»), Минской («Глебовичи») и Друцкой («Рогволодичи»)), в следствие этого Полоцкое княжество постепенно слабело и всё больше дробилось. Самое время - вернуть его под управление Киева или утвердить на его престоле одного из сыновей. Владимир как раз с год как взошёл на княжение в Новгороде и неплохо выучил местные расклады. Но одному это провернуть будет крайне сложно и Всеволод Владимирский (Мономашичи) и Давыд Смоленский (Ростиславовичи) будут против такого расклада, а значит нужны союзники и тут византийская мудрость о том что враг твоего врага может стать тебе другом, может оказаться кстати. Тем более и у его фракции есть свои сильные стороны, Владимира наверняка подержат полоцкая городская община и Новгород, которым смута портит всю торговлю. Надо будет обсудить с братом Ярославом, который утвердился на Черниговском престоле.

В-третьих, напрягали вести с юга, где всё тот же Юрий отхапал под себя не только всю Тавриду, но и подмял под себя значительную часть черноморского побережья. Ставка на грузин не оправдалась: они не столько воевали, сколько просили денег побольше да наёмников. Закончилось это печально, отделением части страны и созданием Имеретинского княжества, союзного Юрию и Византии.

Последняя тоже сильно удивила князя, ситуация была подобна тому, как если одряхлевший старик, неожиданно превратился в молодого атлета и поколотил своих обидчиков. Сильная Византия — это не только финансы от торговли с ней, это еще внутренние распри за контроль самого удобного пути из варяга в греки. А Юрий уже перехватил все удобные пути, взяв под свою руку не только Олешки, но и заложив новый острог на правом берегу Южного Буга, прям на месте, где некогда стоял греческий город Ольвия.

Таким образом, все основные выходы путей из варяга в греки находятся в руках Юрия. Военный конфликт не принесет желаемого результата, так как стоит отвлечь силы так Мономашичи попытаются урвать кусок побольше. Вот и выходит, что Юрий для них сейчас скорей союзник, чем враг, пусть ситуационный, но навести мосты с ним следует. Да и торговля с Тьмутараканским княжеством может быть очень выгодной.

Говорят, ростиславовичи пытались надавить на Юрия, или, на худой конец, женить его на одной из своих девиц, чтобы вернуть контроль над Тмутараканью, которую они считали родным уделом, но Юрий на их посулы не поддался, а жён нашел себе получше, породнившись с византийским басилевсом. Тут ещё странные слухи о новой ереси, которой придерживается князь Юрий, местные попы аж слюной исходят, когда слышат его имя, но предавать анафеме опасаются, всё же зять императора, и как оно там может обернуться, поди угадай.

С другой стороны, несториане и ариане активно сотрудничают и признают новую ересь, а иногда и переходят в неё. А учитывая значительное распространение несторианства на Кавказе и в Великой степи, да и привлекательность нового религиозного течения, на стыке мусульманства и христианства, с простыми, близкими большинству простых людей требованиями, не оставляющими возможности для двойного толкования, данная ересь стремительно завоёвывала сторонников, особенно там, где духовные власти не могли или не хотели ей противостоять. А это сила, которую необходимо учитывать в будущих раскладах.

11 декабря 1187 года

Спитак-кахак (Белгород на Днестре)

Городской совет

В середине XI века, после падения армянской столицы — города Ани, часть его жителей, по приглашению Галицко-Волынского князя Святослава Ярославовича, переселившись на место древнего греческого Тира, основывают армянскую колонию, получившую название Спитак кахак (Белый город). За сто лет община обжилась, набрала силу и иногда даже позволяла проводить политику, идущую в разрез князьям, потомкам Ростислава Владимировича, окормляющим галицко-волынскую землю. Этакое город-государство по примеру греческих полисов, или Генуи, или Венеции. По большому счёту городом управляло шесть купеческих династий, пять из которых были армянскими.

И сейчас в самой уютной таверне Спитака, расположенной в здании городского Совета, собрались патриархи этих семей, чтобы за чаркой вина обсудить насущные вопросы.

– Все наши попытки противодействовать таврическим купцам и их доминированию в черноморской торговле провалились. Поддерживаемые своим князем они теснят нас на всех направлениях. Торговля рабами стала опасной, военные корабли княжества контролируют все удобные маршруты, рабов освобождают, а купцов и команды отправляют на корм рыбам. И теперь перед нами встаёт вопрос, что нам делать?

– А если как-то порешать этот вопрос?
– спросил самый молодой из собравшихся сорокалетний Паштик Симонян.

– Пробовали. Не получается. Порешали, но не вопрос, а самих исполнителей, - ответил неформальный лидер совета Седа Айтруни.

– Это как? – удивился Паштик, именуемый за глаза Меченым, за большое родимое пятно на голове.

– Как, как. Окончательно и бесповоротно, поэтому предлагаю не вино пить, а немного поработать и подумать, как нам дальше жить.

– Работать лучше завтра, чем сегодня, - глубокомысленно изрёк Веуш Урца и хорошо приложился к чаше с вином.

– Дайте я скажу то, что сказал, – вклинился в философские рассуждения коллеги Паштик. – Я думаю, надо воспользоваться старой армянской мудростью, которая гласит, что если победить сложно, то не стоит тратить усилия, а нужно просто присоединиться к более сильному.

– Паштик-джан, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся… Ай молодец, прям Давид Арахнат, а, возможно, сам Алейкун Арестуни. Дай, я тебя поцелую, - произнёс уже хорошо принявший на грудь Нанэ Эдесян и попытался исполнить свою угрозу, но к счастью для всех, он был уже в хорошем подпитии, что предполагает плохую координацию.