Азбуку Морзе Юрий не помнил, но принцип построения знал, поэтому создать свой вариант будет не проблематично. Ещё обратил внимание на дороги: надо будет организовать службу, которая будет следить за их состоянием, а это снова деньги и люди, люди и деньги.

Сами касоги напомнили Юрию гопников из девяностых, такой же тупой наезд.

– Ты нам плати - мы тебя может не тронем, и заплати нам за пленников, за каждого золотой, после чего делай, что хочешь, - обозначил свою позицию их заглавный хан, с ним ещё было много ханов помельче; у Юрия сложилось впечатление, что у касогов в кого не ткни - или хан, или подханик.

– А больше ничего не хочешь? – на автомате поинтересовался Юрий.

– Больше? – задумался хан, и глаза его разгорелись, как у кота, когда тот видит гору мяса больше его самого.

– Значит слушай сюда, урюк, - не дал разыграться фантазии Юрий.
– Если вы первые не полезете, то и не отгребёте. Усёк?

Вряд ли хан «ботал по фени», но судя по всему, по интонации догадался, о чём речь.

Юрий не дал ему даже возразить, подавив голосом и самой позой, и продолжил:

– Если будете жить по понятиям, то и торговля будет, и добыча, и воинская слава. Так что думай, урюк, кумекай, надумаешь, тогда и поговорим.

– А если не надумаешь? – с интересом спросил хан.

– Тогда не поговорим, - логично заметил Юрий, выходя из шатра, в котором проходили переговоры.

На юге всегда темнеет стремительно, только вокруг тебя было достаточно света, чтобы поправить заточку на сабле, миг - и сумерки, сразу становится темнее, и гуще, настолько, кажется, близкое море тяжелит воздух. И практически сразу после того, как опустился занавес ночи, слегка электронным стаккато застрекотали цикады. Их ария звучит мощно, забивая все остальные звуки. Недалеко трещит костер, не очень удачно распугивая ночную темень. Время от времени костёр вспыхивает и тогда видно, как длинные тени стелятся от него по земле. Постепенно поленья прогорали и вспышек становилось все меньше и меньше. На темном небе одна за другой вспыхивали яркие звезды, словно глаза мифических чудовищ, неведомо как забравшихся на него.

Звезды всегда вызывали у Юрия чувство недосказанности и тайны. Их лампадный свет наполнял его каким-то тоскливым успокоением. Свет этот рождает думы о ближних, тоску по любви, мечты о чем-то неведомом: то ли о прошлом, всегда томительно-сладком, то ли о заманчивом и от неясности пугающе-притягательном будущем. Далёкие и непонятные, тихо зависли звёзды в необъятной выси и, кажется, с недоумением смотрят на неугомонную жизнь на земле. Юрий практически заснул под их мистическое подмигивание, когда его бесцеремонно растолкали.

– Юрий, вставай, – сквозь полудрёму донесся голос Егише.

– Что случилось?

– Пока ничего, но может.

– Что именно.

– Возможно, это тебе расскажет перебежчик.

– Перебежчик? – переспросил Юрий, двигаясь за начальником охраны.

– Да. Смелый. Если бы не приказ по возможности брать живым, охрана пристрелила бы ещё в море.

– Хотя, может не смелый, а просто дурак, – немного помолчав, добавил Егише.

– Поживём увидим, - философски заметил Юрий.

Перебежчик обнаружился у небольшого костра. Это был жилистый мужчина, примерно по плечо Юрию, с редкими чёрными волосами и шрамом на левом виске. На вид ему было лет сорок, но здесь и сейчас это ничего не значило, до сих пор Юрины инстинкты часто ошибались с определением возраста. Что говорить, если редко кто доживал до пятидесяти лет. Его начальник охраны в свои неполные тридцать уже слыл, если не стариком, то ветераном. Юрий видел, что охрана поработала на полную, и оружие убрали и сапоги под благовидным предлогом изъяли, словом, если таким хитрым способом собирались на него, Юрия, организовать покушение, то его нейтрализовали на ещё подходе.

Увидев Юрия, мужчина оживился и что-то залопотал на своём. Поняв, что его не понимают, он эмоционально хлопнул себя по лбу и перешёл не греческий, на котором изъяснился довольно сносно.

– Я рад нашей встрече, князь, хоть повод мог бы быть более радостным.

– И я рад, достопочтенный, - Юрий задействовал все свои дипломатические способности, чтобы не ударить в грязь лицом.

– Как поживает ваш род? – продолжил он плести кружева языком, хотя это дело ужасно не нравилось ему. Будь его воля, он бы сразу перешёл к делу, но на Кавказе всё устроено совсем по-другому, даже в XX веке, чтобы перейти к делу, требовалось изрядно поломать язык и утомить уши ничего не значащими разговорами.

Наконец вся обязательная программа была выполнена, и стороны перешли к произвольной.

– Что привело вас к нам в столь неурочный час? – наконец смог задать Юрий интересовавший его вопрос.

– Князь. Завтра во время переговоров тебя убьют. Большой русский каган заплатил много золота за твою голову…

***

– И что вы по этому поводу думаете? – спросил Юрий у своих ближников, собравшихся у костра. Кроме Чарнеца был Улеб и Туран, возглавляющий сотню половцев.