Говорят, он был справедлив со своими соратниками, прислушивался к старшим, ценит не по родовитости, а по способностям. Старается беречь воинов : первым не нападает, но и спуску никому не даёт. Вполне возможно, что его род под рукой молодого князя, обретет процветание. Шесть тысяч закалённых в боях воинов ни одному князю не помешают.

Кунтугды ощущал, что каждый день с новыми претензиями и капризами от киевского князя приближает его к пропасти. От постоянных битв количество опытных воинов сокращается, князья берегут свою дружину, а вот чёрных клобуков им не жаль - они всегда на острие.

Он знал, что для сохранения своего влияния и авторитета ему необходимо действовать. Утвердившись в принятом решении, князь решил отправить своего сына к князю Юрию - пусть присмотрится . О ни с князем практически погодки, им договорится будет проще, да и планировал князь постепенно передать всю власть сыну. Жаль князь Юрий женат, а то есть у Кун-тугды две дочки красавицы: Айлин и Умут. Впрочем, там, где две, там могут быть и три. Говорят, жены у князя под стать ему : одна купцов в кулаке держит, так , что те дела стараются вести честно в княжестве. Вторая увлекается наукой, от чего княжеству большой прибыток идёт.

За такими мыслями князь и не заметил, как доехал до своего терема. Соскочив с коня, он поцеловал жену , встречавшую , его и распорядился :

– Как Золтан вернётся с патрулирования , пусть срочно зайдет ко мне !

21 января 1188 года

Константинополь. Большой Влахернский дворец.

Император Андроник I Комнин.

С утра в Константинополе воцарились дождь и туман. После завтрака пыталось проклюнуться солнце, но не сложилось. К вечеру снова пошел ливень, который безжалостно хлестал серо-свинцовое море.

Во дворце было неуютно, натопленные печи не могли превозмочь зловещий холод, проникающий в опочивальню буквально изо всех щелей. Тени, бросаемые факелами, плясали по стенам, словно образы забытых душ, которые когда-то обитали в этих залах. Каждый угол хранил в себе тайны, переплетенные с безмолвной грустью и хандрой, и, казалось, даже стены наводили уныние и тоску.

Император был не в духе: ни молодая жена, ни любимая наложница, ни любовницы не могли одолеть его хандру. Его плохое настроение буквально растекалось по залам дворца. С каждым часом атмосфера становилась всё тяжелее. Ветер за окнами завывал, словно брошенный хозяином верный пёс. Каждый удар сердца воспринимался как предвестник чего-то плохого. Люди, собранные здесь по долгу службы, ощущали, как холод проникает в их души, заставляя вглядываться в себя и задавать вопросы, на которые не существовало ответов.

Отчаявшись расшевелить своего господина, опытная наложница Марапитка, выучившая своего господина за десятилетие близкого знакомства буквально от альфы до омеги, и понимавшая, что хандра императора может плохо сказаться на его ближайшем окружении, решилась на рискованный шаг.

– Мой господин. Могу ли я предложить вам волшебный напиток, который прислали ваши дочери? Несмотря на то, что императорский лекарь не одобрил его применения, он сам, в качестве испытания, выпивает не менее пяти чашек этого кофе ежедневно, - наябедничала наложница на своего давнего недруга.

Император, устало опустивший голову на колени своей жены, вдруг приподнял брови и бросил заинтересованный взгляд на Марапитку, и в её глазах замерцал огонёк надежды. Она знала, что рискует, но надеялась, что волшебный напиток, к которому она в тайне от всех тоже пристрастилась, сможет изменить ход этого унылого дня.

– Этот напиток, говорят, способен пробудить душу, вернуть радость и забыть о заботах, - продолжала она свою рекламную компанию, стараясь сделать голос более убедительным.

– Почему же лекарь против? — прошептал император.

Марапитка, почувствовав момент, шагнула ближе к своему любовнику.

– Он боится, что волшебство этого напитка затмит его искусство и знания, — проговорила она, выставляя на обозрения императора свои шикарные груди, которые никогда не оставляли его равнодушным.

Император огладил бороду и на мгновение задумался, прежде чем спросить:

– Ты уверена, что это безопасно?

Марапитка улыбнулась, показывая ямочки на щеках, которые так нравились Андронику: