Лекса опять замычал, замахал руками, но ему врезали под дых и куда-то потащили.

Глава 13

— Не упирайся, дурашка! Говорю, гостинца дам…

У Лексы слегка отлегло от сердца. Судя по всему, его брали именно, как убогого дурачка, а не как партизана и не представителя Штаба РККА.

Дальше все произошло очень быстро, Алексея затащили в переулок, а потом втолкнули в неприметную калитку в каменном заборе. Неподалеку мелькнул полицейский, но не обратил никакого внимания на Алексея и его похитителей. Лексе даже показалось, что тот одобрительно кивнул.

— Вот же зараза шелудивая! — на голову Алексея обрушилась увесистая оплеуха, от которой он полетел на пол и, наконец, смог рассмотреть своего второго похитителя.

Правда сразу выяснилось, что похитителей не двое, а трое. А точнее, третий встречал первых двух.

В небольшом дворике у стены стоял огромный детина, с длинными как у гориллы руками и бочкообразной грудью. Его лысый череп бугрился шишками, челюсть выдавалась вперед как у кабана, а спрятанные под развитыми надбровными дугами маленькие глазки не выражали вообще ничего, словно пластмассовые глаза у куклы.

Алексей сразу опознал великана. Есаул упоминал его, как телохранителя ближайшего подручного Булак-Балаховича, Тадеуша Ясницкого — командира того самого отряда балаховцев в Столбцах. И характеризовал, как крайне опасного и злобного садиста. Причем, вдобавок очень хитрого и коварного человека, несмотря на примитивную внешность.

— Вот, смотри, Гнат, еще одного поймали, — второй похититель, крепкий, белобрысый парень поднял Лексу на шиворот и радостно ощерил густо покрытую оспинами физиономию. — Убогий, такого точно искать не будут, даже перекрестятся на радостях.

Лекса задергался и замычал, великан кивнул и небрежно отмахнул огромной кистью.

Алексея тут же затащили в дом, а потом сволокли вниз в подвал по крутой лестнице. С противным скрипом захлопнулась железная решетка, лязгнул замок, рябой дурашливо хохотнул и ушел.

Лекса быстро крутнул головой по сторонам.

Свет проникал внутрь через маленькое зарешеченное окошко под потолком, так что получилось все хорошо рассмотреть.

Он оказался в небольшой каморке с кирпичными стенами и сводчатым потолком. Пол был притушен гнилым сеном, в правом углу валялась дурно смердевшая куча тряпья, а в левом сидела девочка лет десяти или одиннадцати, перевязанная крест-накрест старым пуховым платком, в капоре и аккуратном передничке. Ее бледное лицо словно окаменело, а в руках девочка держала маленький узелок.

Куча тряпья внезапно зашевелилась и оказалась непонятным патлатым субъектом с испитым, опухшим лицом и мясистым носом радикально сизого цвета.

— Гх-ррр! — субъект гулко откашлялся, смачно сплюнул, подозрительно уставился на Алексея и прохрипел. — Ой вей! Убогого притащили, чтоб им кобыла сиську дала! Совести у шлемазлов нет…

Алексей сразу почувствовал к персонажу некоторую приязнь и симпатию, одновременно удивился тому, как он распознал в нем дурачка, а только потом уже обнаружил, что до сих пор машинально корчит рожи и трясет башкой.

— Эй, начальник, чтоб тебя! — заревел носатый. — Когда пайку раздавать будешь, бен зона?!

бен зона(идиш) — сын проститутки.

А следом добавил целую тираду на непонятном языке, в котором Алексей к своему дикому удивлению опознал еврейский, а точнее идиш. Сам язык его не очень удивил, евреев хватало и в отряде и в самом воеводстве. Удивил внешний вид иудея — евреев-бомжей Лекса еще никогда не встречал.

Откуда-то сверху немедленно последовал вполне доходчивый ответ.

— Хайло закрой, жидва пархатая! Сейчас спущусь и ноги переломаю!

— Что за люди… — странный еврей потерянно затряс головой. — Он не понимает, что когда что-то делают с евреями, всегда происходит плохой конец, ой вей. Но ничего, цыплятки, ничего, будет и на нашей улице счастье, старый Шмуль точно знает.

Девочка за все это время даже не пошевелилась, так и сидела, смотря невидящими глазами на стенку.

Алексей еще раз осмотрелся и начал ломать голову над своим положением. Было совершенно ясно, что его похитили для тех же целей, что и остальных людей в Столбцах и окрестностях. А вот для каких, до сих пор оставалось непонятным.

Мелькнула мысль просто подождать, когда все выяснится, а только потом, что-нибудь предпринять для своего освобождения. Мелькнула, но сразу пропала, потому что Лекса прекрасно осознавал — потом шансов может и не представиться. Закон жизни, выпал шанс — пользуйся.

Смысла продолжать дальше изображать из себя идиота он тоже не видел.

— Ничего, ничего, скоро покормят, цыплятки… — бурчал себе под нос иудей. — Я уже чую, старый Шмуль точно знает…

Алексей подвинулся к нему и тихо поинтересовался: