— Успокойся, Васька, — отвечали ему. — У тебя есть другой выход? Правильно, нет. Сиди тихо и не рыпайся. Пока мы батьке Булаху нужны — будем сытые и пьяные. А как пенензами разживемся — махнем в Америки! Там, таким как мы, всегда работа найдется.

— Да пошел ты со своими пенензами! — заорал его собеседник. — Паша, опомнись! Чем мы занимаемся? Чем, я тебя спрашиваю? Ловим детей, пьяниц и убогих, для этой волчицы? Зачем ей люди? Вот ты скажи мне!

— Я не знаю, — спокойно ответили ему. — И не хочу знать. Пускай она на них даже опыты ставит, пусть препарирует как лягушат, мне все равно. Я свое отжалел. И меня жалеть не надо.

— Паша, Паша…

— Что Паша?

— Ничего.

— Вот то-то же. Угомонись! Гнат должен скоро вернуться, не дай Боженька услышит, он тебе голову голыми руками раздавит. Все будет хорошо. Надо только дождаться, когда у этой волчицы начнет получаться. Потом хорошо погуляем на красной стороне, а дальше в Америки. Я тебя не брошу, верь мне! Будет и на нашей улице счастье…

— Так все это нелегально! Не знает польское правительство, что здесь готовится. А как узнает? Посадят, как пить посадят. Ты же знаешь, как красные в Стшалково* сидели. И мы так будем…

Стшалково — лагерь пленных №1 под Стшалковом — концентрационный лагерь в районе деревни Стшалково (1914–1924 годы) в Польше. С 1915 года по 1918 год немецкие власти содержали здесь (помимо прочих) военнопленных из Русской императорской армии, а с 1919 года по 1921 год польские власти содержали здесь военнопленных из Рабоче-Крестьянской Красной Армии,

— Хватит ныть! Говорю же, Гнат скоро вернется. Не понял, что-то Гуня запропастился. А может он уже эту мелкую приходует? Сказал же этой сволочи, что мы первые. Иди, проверь…

— Я его сам оприходую…

Послышались приближающиеся шаги. Алексей выбрал момент, ударил дверь плечом, подгадав так, чтобы сшибить с ног того, кто за ней, но не рассчитал…

И выскочил в комнату прямо перед коренастым усачом.

Но растеряться просто не успел, ткнул его гвоздем, целясь в шею, отбросил в сторону и изо всех сил пнул стол, за которым сидел бандит со шрамом на морде.

Зазвенели бутылки и тарелки, боевика опрокинуло вместе со стулом, он бешено забарахтался, пытаясь вылезти со стола.

Лешка резко развернулся и уже прицельно саданул в лицо усача, который растерянно стоял, зажимая обеими руками ключицу, из-под которых, сквозь пальцы выбивались порывистые струйки крови.

— Аа-а, с-сука!!! — бандит, наконец, выкарабкался из-под мебели и кинулся к вешалке, с висящими на ней кобурами.

Лекса прыгнул за ним, подшиб ногу, свалил, а потом навалился сверху и стал бить по затылку локтем. Раз, другой, третий…

И остановился только тогда, когда тот безвольно распластался на полу. Заметил, что усач еще живой и куда-то пытается ползти, но добить не успел, потом что в комнату скользнул Шмуль.

Еврей спокойно стал на бандита коленом, прижал его голову рукой к полу и ласково зашептал:

— Ну, куда ты, куда собрался… все уже, все… тихо, тихо, вот и все, вот и все…

А когда тот, наконец, забился в короткой судороге и затих, виновато улыбнулся и сказал.

— Как я понял, ви здесь уже совсем все? Ну, ви тут разбирайтесь дальше, а я посмотрю в доме, а потом постою на шухере!

Лекса показал ему взглядом на вешалку с кобурами.

— Ой, вей… — еврей состроил удивленную рожу, двумя пальцами, брезгливо достал Наган из кобуры и пошаркал к выходу.

Лешка ругнул себя за излишнюю доверчивость, сам вооружился здоровенным и тяжеленным Штайром с удлиненным магазином и деревянной кобурой-прикладом, а потом принялся за единственного оставшегося в живых бандита.

Забил ему рот кляпом из полотенца, крепко связал руки и ноги витым шнуром от портьеры и оттащил в угол.

— В доме тихо, никого нет, — отозвался Шмуль из прихожей. — Я на шухер, а ви, молодой человек, сильно не увлекайтесь. Нам уже пора. Время — деньги, как говорил ребе Шмуклерович…

Лекса кивнул сам себе, а потом ткнул шилом пленного в левый глаз.

Тот дернулся, взвыл и с диким ужасом уставился на Алексея.

— Закричишь, убью… — тихо предупредил Лекса, а затем, почувствовав на себе взгляд, резко обернулся.

И увидел Броню. Девочка сидела на стуле, держа на коленях свой узелок, при этом совершенно спокойно смотрела на Алексея и связанного бандита.

А прямо у ее ног лежал в луже крови труп, но она не обращала на него никакого внимания.

В комнате прошелестел едва слышный, мелодичный голосок.