Есаула содержали отдельно от других пленных, в маленькой тесной землянке, практически в норе.

Лекса поставил на земляной пол каганец и сел рядом на корточки. Связанный по рукам и ногам пленный лежал в углу на тонкой подстилке из еловых лап. При виде Алексея он сплюнул и надсадно прохрипел:

— Мучить пришел, сука? Хер тебе, ничего не добьешься!

Выглядел пленный неважно, покрытое ссадинами лицо сильно опухло, но глаза поблескивали вполне осмысленно.

— Да нет, мучить не буду, — Алексей приподнял его и прислонил спиной к стене. — Вот так лучше будет. А тебя разве мучили? Так, немного тумаков отвесили, да нагайкой пару раз пригладили. А помнишь, что вы сделали с нашим связным? Правильно, кожу срезали со спины и солью присыпали. Вот это называется, мучить.

— Меня там не было… — быстро буркнул пленный. — Я такое не жалую…

— Да какая разница, был или не был, жалуешь или не жалуешь… — Лекса пожал плечами. — Но не суть, я просто поболтать с тобой пришел. Дай-ка гляну на тебя. Ага, так это ты в передовом дозоре шел? Ловкач, ничего не скажешь. Так и не попал я по тебе ни разу. К счастью, ребята подоспели, да скрутили тебя.

— Так это ты нас так чисто и красиво взял? — Есаул зыркнул на Лексу исподлобья. — Тоже хват, не отнимешь. Аа-а, я все понял! Пшеки сетовать последнее время начали, что краснопузые сильно умнее стали, к делу подходят основательно и правильно, словно Академию Генштаба поголовно закончили. Так это дело в тебе? И не скажешь, больно молодо выглядишь. Но это такое, маленький, да удаленький…

Он осекся и замолчал.

— Может и я, — не стал отказываться Алексей. — Тут другой вопрос, что с тобой делать?

— А что делать? — хмыкнул пленный. — Шлепните, да и все. Так-то вы от меня ничего не добьетесь, даже не старайтесь. Хоть режьте, хоть жгите!.. — он надрывно закашлялся и повалился набок.

— Дай-ка руки тебе перевяжу, посинели совсем, — Лекса вынул из ножен нож и достал из кармана сыромятный шнурок. — Еще отвалятся. Вот! Теперь и освободиться не сможешь, да рукам полегше будет…

— Да пошел ты, сука краснопузая! — Есаул попробовал ударить Лексу головой, не смог и разразился проклятиями. — Чтобы ты сдох, шкура барабанная, чтоб тебе бельма попучило, черт, Мара тебя забери! Выходи с шашкой раз на раз! Я тебе все бебихи наружу выпущу! Ссышь, краснопузая сволочь?

— Казак, что ли? — Лекса улыбнулся. — Будя, будя, смотри, от злости заплевал всего себя сам. Чего глазами зыркаешь? Не любишь нас? Быдлом считаешь, ниже себя?

Пленный резко замолчал и отвернулся.

— Считаешь, вижу сам, — продолжил Алексей. — Ну да ладно, самое время что-то решать с тобой, расстреливать и мучить тебя никто не собирается, это лишнее. Мы придумали, что получше. Отдадим-ка мы тебя за ленточку, вот там за тебя по-настоящему возьмутся, есть у меня знакомцы. Если думаешь, что пытать будут, сильно ошибаешься. Из тебя там животное просто сделают. На цепь как собаку посадят, ртом дерьмо хлебать будешь и ссаниной запивать. Все человеческое потеряешь. За грязным куском хлеба на цырлах радостно скакать станешь, да по команде голос подавать и сапоги лизать. Думаешь, выдержишь? Нет, братец, перетерпеть боль — это просто, по себе знаю, а вот такое пережить невозможно, верь мне!

Лекса говорил, а сам дико удивлялся своему неожиданно прорезавшемуся таланту устраивать психологические экзекуции. Допрашивать людей ему приходилось не раз, но тогда все сводилось к пресловутому полевому допросу. Быстро, эффективно, жестко и беспощадно, без всяких экивоков и лишней болтовни.

Но, самое странное, что ложь сработала. И сработала просто отлично!

По лицу Есаула пробежала бешеная судорога, он дернулся, задергал связанными ногами, попытался оттолкнуться и опять ударить Лексу головой, а когда не смог, завыл волком.

— Ууу… ненавижу тварей… тваа-ари, зубами грызть буду…

— Ну, будя, будя, — Лекса опять его посадил. — Вот чего ты боишься казаче, что гордость твоя унижения не стерпит. Ну что же, понимаю, понимаю. Сам такой.

— Чего ты от меня хочешь, сволочь? — прохрипел пленный.

— А ты сам как думаешь? — усмехнулся Алексей. — Ничего особенного, я буду задавать вопросы, а ты будешь на них честно отвечать. Если всю правду скажешь, отдавать за ленточку не станем, слово свою даю. А там дальше посмотрим. На крайний случай, просто пристрелим. Но похороним по-христиански. А пока ты живой, будет относится по-человечески, без унижения. Смотри, надежду тебе даю, время даю. Время для тебя дороже золота. А вдруг сбежать сможешь? Что, горло пересохло? Накось, отпей из фляги…

Есаул долго пил, судорожно дергая кадыком, потом отдышался и мрачно бросил:

— Спрашивай, сученыш, все что знаю — скажу. Но учти, если выпадет хоть малейший шанс, я тебе глотку зубами перегрызу…

— Перегрызешь, если сможешь, я не против. Зовут-то как? Год и место рождения.

— Греков я…

Разговаривали долго. Пленный не обманул, ответил на все вопросы и очень многое добавил от себя.

Алексей сначала не поверил, слишком уж странно и жутковато все звучало, но когда сопоставил некоторые факты, понял, что Есаул не врет. Информацию, в том числе, косвенно подтверждал еще тот факт, что казак сам люто ненавидел поляков, пожалуй, даже сильней, чем красных.