Конечно, я с ними поделилась своей бедой. Какой бы сильной ни была женщина, как бы лихо она ни расправлялась с неудачами, как бы накрепко к ней ни прилипла маска стервы, все равно нужна была поддержка. А к кому еще за ней обращаться, если не к подругам? К нормальным подругам, с которыми прошли огонь, воду и медные трубы. Между которыми никогда не было раздоров из-за мужчин, шмоток и прочего. К тем, кому доверяла, как себе.

— Вот такие вот пироги, дорогие мои девочки, — сказала я и пригубила безалкогольный мохито, — и что со всем этим делать, я ума не приложу.

— М-да, — сказала Лена, выражая общую растерянность, — а с виду твой Глеб казался таким надежным…

— Креститься надо, когда кажется, — тут же отреагировала Карина, — я всегда говорила – мужикам верить нельзя! Они в глаза одно, за глаза – другое. А если уж рядом жопа без трусов мелькнула, то все, пиши пропало.

— Кто ж тебя так обидел-то? — хмыкнула Милена, — раз ты всех мужиков так не любишь?

— Я их очень люблю. Даже побольше вашего, если уж на то пошло, — сказала она, намекая на внушительное количество ухажеров. — Просто не ставлю их на пьедестал своих грез и фантазий. Пообщались, время приятно провели, и все. Никаких страдашек, слез, соплей и обязанностей. И жесткий входной фильтр. Придурок – свободен, маменькин сладкий пирожочек – свободен, женат – вали на хрен. Я – не благотворительный приют, чтобы всех подряд подбирать.

Суровая мадам, у нее не забалуешь.

— И что теперь? Будешь разводиться?

— Я не знаю.

— Или простишь?

— Не знаю.

— А, может, отравишь его?

— Тоже вариант.

На самом деле, вариантов подкинули больше. От безобидного слабительного до поисков покупателей мужских бубенцов на черном рынке.

Дальше мнения разделились.

— Мне кажется, надо гнать его метлой. Пусть валит к своей малолетке и прыгает под ее дудку.

— Ага, он там будет с наглой потаскухой кувыркаться, а Танька одна с четырьмя детьми воевать? Ничего себе каникулы для изменщика. Пусть тоже пашет! С паршивого козла хоть шерсти клок.

— А я бы сама ушла. Все забрала, дверью хлопнула и не сказала бы, куда отправляюсь. Пусть бы бегал, искал.

— А он будет бегать? Два раза позвонит, три раза напишет, и все. Лапки сложит и скажет, что сделал все, что мог.

— А я бы простила. Измена – это ведь не самое страшное, что может случиться в жизни.

— Да как такое простить? Он же предал!

— Вдруг просто ошибся? Все могут ошибиться… но только один раз.

К счастью, коллектив подобрался адекватным. И никакого «сама виновата», «не так готовила», «не так за ухом чесала», «не так давала», «самцам нужно разнообразие» не прозвучало. Оно и в принципе не могло прозвучать, потому что тех, кто считал, что женщина должна быть поварихой на кухне, проституткой в постели и вообще должна везде и всюду просто потому, что на ней не вырос хрен, среди нас не было.

Я сидела, потихоньку потягивая коктейль, слушала, грустила. Каждая из них озвучивала часть правды, часть того, что чувствовала я. И послать хотелось, и дверью хлопнуть, и одной с четырьмя детьми страшно, и не понимала, как простить, и простить хотелось. В общем полный сумбур.

От подруг я уходила в совершенно разобранном состоянии.

Вроде и легче было от того, что выговорилась, а вроде и нет. Что делать дальше, я так и не знала. Не понимала.

Слишком сложно. Слишком больно.

Единственное, в чем я была уверена, что голые эмоции в этом вопросе плохой советчик. Ломать – не строить. Мне ничего не стоило разнести все вокруг на мелкие ошметки, разрушить под самое основание, сжечь дотла. Я это могла. Стоило выпустить наружу тех демонов, что требовали крови и мести, и все, камня на камне не останется от моего запятнанного изменой брака.

Но кто сказал, что от этого мне станет легче? Да, может, если я растопчу Прохорова, как мужа и как отца, на пару мгновений меня накроет мстительным удовольствием, но что дальше? Что потом? Мне кто-нибудь даст гарантию, что после этого боль безвозвратно уйдет? Что я забуду обо всем и буду жить дальше, дыша полной грудью? Что не будет тоскливых ночей, когда захочется выть и бросаться на стены от отчаяния?

Нет таких гарантий. Как и нет общепринятой инструкции в таких ситуациях. Каждый случай индивидуален, каждая семья уникальна, и каждому самому придется отвечать за свои решения, какими бы они ни были.

В наших окнах горел свет, и когда я поднялась в квартиру, то обнаружила мужа в гостиной перед телевизором. Мы обменялись парой ничего не значащих фраз, после чего я ушла к себе в комнату и плотно прикрыла за собой дверь, пресекая любые попытки дальнейших разговоров.

Я еще была не готова что-то решать. Мне просто хотелось лечь и спокойно заснуть.

Глава 11

После того, как Глеб опрокинул ее перед самой сделкой и убежал к своей уродине-жене, Ольга была в ярости.

Мало того, что все сорвалось, так еще и пришлось самой выкручиваться перед менеджерами агентства недвижимости, которые как-то разом стали менее улыбчивыми, чем в присутствии Прохорова. Нет, все осталось на том же уровне, предельно вежливо и деликатно, но она почувствовала холод. Другое отношение по сравнению с тем, что было всего пару минут назад. Тогда на нее смотрели, как на женщину преуспевающего мужчины, а теперь как будто на попрошайку.