Тут мы все согласились

— Да и экипажи у них опытные! — прибавил Серго.

— А «Змеев» оставить для внешней охраны, — заключил Хаген. — Для ближнего боя с подвижным противником они мало подходящи, а по надвигающейся массе влупить отлично смогут. Прогрызть их кабины, опять же, ни одно животное не сумеет.

Этот план мы представили Ивану и получили великокняжеское и начальническое одобрение.

— Ну что, господа, теперь понятно, против каких неизвестных тварей в Бидаре была выстроена городская крепость? — сказал я, глядя на исчерканный Хагеном листок.

— В тридцати километрах от рудника? — усомнился Петя.

— А ты полагаешь, каменный элементаль не в состоянии одолеть такое расстояние?

— Так-то они резвые, — протянул Серго, — для камня, я имею в виду.

— Как там было про Геллеспонт-то? — вдруг несколько отрешённо вскинулся Петр.

— Который при тихой погоде? — с удивлением переспросил Серго.

— Да не-е-ет… Что-то там было про то, что не всякая черепаха преодолеет Геллеспонт…

— Петь, по-моему, ты устал, — сочувствующе сказал Иван. — Но в чём-то прав. Наши рубиновые черепахи пусть и медленные, но мощные. И идти могут как заведённые. Так что до Бидара при желании доберутся часа за четыре.

— Так выходит… — Серго словно гениальную мысль за хвост поймал, аж вскочил. — Выходит, они давно здесь? Крепость-то уже успела в негодность прийти.

— Жаль, не успели у шахтёров выспросить, насколько старым выглядел завал той восьмой этой… как её?

— Штрека, — подсказал Петя.

— Во. Я тоже устал. Но, — Иван встал и слегка покачался, упершись руками в поясницу и разминая спину, — надо закончить ещё одно дело. Возможно, это поставит что-то в наших мозгах на место. Для лучшего понимания.

Следующим пунктом Иван нашёл атамана Перекопаня — всё-таки он здесь был главным, а то великий князь в порыве энтузиазма как-то об том чуть не позабыл. Впрочем, атаман наш план поддержал и даже временно перевёл под начало Ивана майора Шиманского. Анджей Бенедиктович, впрочем, только рад был, что наконец-то не он главный. Четыре МЛШ «Алёша» также были выведены за стены крепости для лучшей сохранности и маневренности. Шиманский великодушно предложил взять на себя ночное охранение, чтобы курсанты могли днём трудиться на расчистке полным составом, и в этом вопросе меж командирами сложилось полная гармония.

— А ещё, Анджей Бенедиктович, нам необходимо произвести допр… беседу со вверенной вам на попечение индийской девицей, — словно между делом сказал Иван, отпуская майора.

Майор Шиманский слегка покраснел, но спросил только:

— Могу я поинтересоваться, в чём, собственно…

— Это к вопросу о сегодняшнем инциденте. И будьте добры, отправьте к полковнику Иванову посыльного с подобным поручением, пусть вторая девица тоже придёт, как бишь её?..

— Малина, — подсказал я.

— Именно.

О ДРЕВНИХ ЛЕГЕНДАХ

Не знаю, как там они ходили, но змеюка явилась первая, с неё без затей и начали.

— Малини, — Петя улыбался так обходительно, как только мог, — мы хотим проверить ваше следование данному обещанию, и потому расспросим вас с тигрицей по очереди. Посмотрим, кто будет более открыт.

— Хорошо, — сказала она, отвечая Пете немигающим взглядом, — но я слишком давно покинула Голконду. Вряд ли мои знания будут вам полезны.

— Мы хотим расспросить не о настоящем. О прошлом. Тебе, верно, известно, что сегодня произошло?

Мне показалось, или её глаза сверкнули?

— Они пробудились!

— Кто «они»?

— Ратнаияки, вожди самоцветов.

— И откуда же они берутся? Эти вожди?

— Они делаются из людей, — как само собой разумеющееся, выдала змеища. — Делались. Только это было очень давно.

В общем и целом история выглядела так.

Около семисот лет назад вблизи небольшого тогда (ну, видимо, совсем уж небольшого) городка Бидара обнаружили рубиновые копи. Бидарский раджа страшно обрадовался — это и понятно, рубины в большом количестве — они завсегда поднимают ваш статус как правителя. И на разработку тогда ещё просто горы было брошено изрядное количество местных бесправных тружеников.

Рано или поздно (тут в рассказе присутствовал некоторый элемент былинной условности) докопались они и до примечательного восьмого штрека. Понятно, что Малина называла его по-своему и довольно поэтично — «сердце горы». И (чего мы, в общем-то, от рассказа уже и ожидали) через некоторое время с людьми начало происходить странное. Постепенно части их тел превращались в рубины, оставаясь при этом живыми и подвижными. Люди изменялись также и в размерах, становясь крупнее.

— Самыми огромными стали те, кто работал в самом сердце. Это для них были сделаны такие высокие коридоры и огромные жилища, — проникновенно сказала Малина.