Около «Коршуновской заставы» уже рвали воздух очереди пулемётов. Мимо пронёсся майор Шиманский. По-любому, сейчас в свой МЛШ залезет. Когда вчера очередного «Алёшу» починили, так он вокруг него только что не танцевал! Вот и пригодится.

Какая ерунда в голову лезет…

Я еле успел к шлагбауму. Вернее, к обломкам оного. С ходу врубившись в толпу каких-то свиней, успел заметить несколько кровавых вихрей — не иначе, старые казаки опять шашками балуются. А потом не до разглядывания стало.

Вот интересно, уж сколько мы тут тварин покрошили, а я всё их правильные названия не выучил. Для меня же как? Ежели с пятачком — то свинья, ежели на собаку или волка похожа — то собачьей породы и есть. Или обезьяны эти. Витгенштейн когда ещё говорил — тут аж пятнадцать разных видов! А для меня — всё макаки. Потому как на одну морду кроены. А опять же, когда их тут различать? Они ж прут потоком нескончаемым!

— Илюха, прикрой!

О, у кого-то заряд в сабле закончился! Я прыгнул к бешено рубящимся казакам.

— Отступаем к дверям! — проорал Плотников. Залитый кровью звериной, сверкающий глазами, он вертел мельницу шашками, прорубаясь к заставе. И это человек, который детям свистульки вырезает, а! Я развернулся на месте, нанося круговой удар когтями. Под лапами влажно чавкнуло, в стороны разлетелось несколько тушек. О, кстати! Уже собачки пошли. Что, свиньи кончились?

Казаки, отмахиваясь клинками, отступали к пропускному пункту. Над полуоткрытой воротиной из бойницы плевалась огненная плеть пулемётной очереди. Этак он ствол скоро менять будет! Никакого охлаждения не хватит.

— Заходим!

Казаки по одному юркнули в дверь. И обшитая железом створка лязгнула, закрываясь.

— Коршун, звиняй, теперь сам. Мы сверху подмогнём!

— Лады!

Теперь я сам за себя, больше никого прикрывать не надо. А потом мне стало не до рассуждений. Просто какое-то отупление напало. Ни тебе злости, ни азарта. Удар, удар, удар, удар… Развернуться, удар, удар… Этакая мясорубка в белой шкуре. Хотя какая она сейчас белая? Красная…

Мешанина боя сместила меня к третьей башне. За последние несколько дней стены мы там изрядно подняли, а вот ворота так и не починили. Просто дыра в стене получалась. Там сдвижные ворота из брёвен поставили, но это ж полумера. А потом надо мной пролетела корзина, похожая на те, что мыши летучие носили, только меньше. И вот такие «снаряды» прям за стены летали! Это как это?

— Слоны. Там. Я покажу! — Кажись, я опять вопрос вслух задал. А Айко на него и ответила сразу.

А слоны — это плохо. Здоровые они. Ну ничего!

Мы понеслись в указанную сторону.

— А почему их не обнаружил никто?!

— Кажется, они под артефактами невидимости. Встали за пределами действия антимагии. И смещаются.

То есть для наших наблюдателей из джунглей, из совершенно пустых мест, периодически в хаотическом порядке вылетают «живые бомбы»! Нормально!

— А ты как их обнаружила?

— Сэнго нашла! По запаху!

И снова пустая площадка в зверином вале. И стоящие четыре серые громадины деловито швыряющие в крепость круглые плетёные корзины с живностью.

А вот тигры, охраняющие их, оказались неприятной неожиданностью. Хотя тут особо мне размышлять не дали. Тройка полосатых сразу же бросилась на меня. Один повис в воздухе, перехваченный Айко, а с другими пришлось управляться мне. Быстрые они, ужасть, хорошо хоть у мишки северного шкура толстая. Так-то пару ударов я пропустил. Но порвал бочины кошакам.

Только они в пыль улетели, я повернулся в слонам… А слонов-то и нету! Четыре мужичка в торбанах бьют поклоны на земле и чего-то хором лепечут.

— Это чего они? Сдаются?!

И вот как их теперь убить?

И в этот момент нас растоптали. И слонов этих, и меня. Ага.

В буквальном смысле.

Коровы местные, дикие. Буйволы называются. Это мне уже потом рассказали. Если б не Айко, остался б я на той полянке. А так-то она выхватила меня прямо из-под копыт этой чёрной рогатой волны и взлетела вверх.

— Снимите облик, Илья Алексеевич!

Ага, это я сразу не сообразил! Тяжко ей, поди. Скинул облик и с как был, с наполовину бритым лицом, поплыл по воздуху в сторону крепости. Спасибо, хоть мыло при превращении исчезло, как и грязь. А под нами текло нескончаемое море рогатых туш.

Интересно, ежели лисы так летать могут, чего ж тех летучих мышей не уработали?

— Фу на них — противные!

Так, я опять вслух думаю!

И помните, дорогие читатели, лайки — они мотивируют!