Но, опять же, может, от ошаления этого не всегда выстрелы лучшим вариантом оборачивались.

Короче, очнулся Саня Пушкин, сидевший стрелком на «Пантере», да и полоснул из крупняка поперёк мышиной туши. Поторопился, боялся — достигнет тварь крепости. Упредить хотел. Иль рука у него дрогнула? Я, вообще его прекрасно понимаю, самого, когда в первый раз увидел — передёрнуло. Понимаю и не сужу.

Ну и подбил мышу. А она — нет чтоб за стеной упасть! — из последних сил рванулась да вместе с грузом хлопнулась прямо на галерею стены. И ладно бы куда в приличное место — так прям туда, где бабское войско стояло.

Визг истошный поднялся, ядрёна колупайка! У животин, что в той корзине были — по-любому звуковой шок организовался. А иначе как объяснить, что ломанулись они во все стороны как подорванные и даже особо и не покусали дамочек.

А вот мышь эта гигантская — та да, натворила делов. Она поначалу-то умирать совершенно не собиралась, невзирая на пробитую крупняком грудину. Взлететь, правда, уже не могла, вот и билась без смысла на галерее. Не в том смысле, что сражалась, а как раненые животины бьются в агонии. Металась, дёргалась. И поскидала некоторых дамочек со стены. Оно, конечно, они все в облике были, но трём это таки не помогло. Двор-то камнем забран, да и стена высока. Разбились, конечно. Наши казачки, как увидели такое — с рёвом «Спасай баб!» так попёрли вверх, что порубали зверьё чуть не в минуту. Правда, упавшим девушкам это уже не помогло.

Сильнее всех отличилась героическая Дита. Она, когда на них с неба гостинец хряснулся, облик-то приняла. Превратилась в гориллу реально внушительных размеров. Эту гориллу я успел самолично наблюдать, когда на ругательный рёв пришёл. Здоровенная животная, не смотри, что обезьянка. Только вот вместо того, чтоб храбро воевать, понеслась со стены и своротила-таки две пушки, что на той стене стояли — на это ей дури хватило.

И теперь наш конь-артиллерист исходил на навоз. Могу его понять. И так орудий — кот наплакал, над каждым он трясётся — и всё ради того, чтоб какая-то дура-переросток, в ужасе бегая по позициям, пушки переворачивала?!

— Как вы смеете повышать на меня голос? — вопила горилла грубым басом. — Я, между прочим, девушка!

— Девушки дома сидят, а не по гарнизонам шастают, играя в дутых героинь!

— Вы ещё поплатитесь! — пыталась нависнуть над ним горилла.

И тут атаман, перекинувшийся было в человека, снова накинул облик и встал на задние лапы:

— А ну мне это скажи!

— И скажу! Сегодня мы будем телаготовить к отправке на родину. ТЕЛА!!! Три молодых девчонки! Дурёхи, побежали за красивыми словами идиотки… МОЛЧАТЬ! Сопроводительные письма к их родне кто будет составлять? Я ли?.. — он довольно бесцеремонно дёрнул гориллу за подбородок, поднимая выше лицо. — Эти барышни доверились вам. И прибыли они с вами, как часть этой идиотской роты, которая рота только на словах, а на деле — говно собачье!!!

— Вы забываетесь! — оскалилась Дита. — Вы забыли, чем обязаны роду Острожских.

— Нет, это вы забываетесь!!! Во-первых, никакому не роду, а лично вашему дедушке, который просил не выставлять вас вон, обещая крепости новую батарею. А, во-вторых — где она, эта батарея, не подскажете??? Ваш дедуля всё кормит меня завтраками, а орудий как не было — так и нет!

— Всего и делов? — удивился я. — Гони ты их в шею, Арсений Парамонович! Будет тебе новая батарея, слово моё!

— Вы бы уж не лезли не своё дело! То же мне, Свадебный Ворон! — пренебрежительно выпятила губы горилла. Впечатляющие губы, надо сказать. Афоня обязательно бы схохмил: «Таким ртом медку бы хлебнуть!»

— Вот это обидно было, — развёл я лапами. Да, я тоже не торопился облик снять. — А не боитесь, дамочка, что я вам чего-нибудь этакого пожелаю? На каждого зверя, знаете ли, свой укротитель найдётся! Приедете домой, а ваш дедуля уже сосватал вас за первого встречного, а? — разномастная толпа оборотниц, скучковавшаяся позади Диты, дружно ахнула.

— Я всё равно в это не верю! — огрызнулась горилла.

— Как показывает практика, — усмехнулся Иванов, — стихийные магические модели работают и на тех, кто в них не верит.

— Прекратите-прекратите-прекратите! — заверещала Дита, многие аж уши прикрыли. — Я всё равно отсюда не уеду!

— А ну цыц! — рявкнул атаман. — Здесь вам что — детский сад?! — Он обернулся ко мне: — Коршун — реально будет батарея?

— Я ж сказал — казачье слово!

— Добро! — он слегка откашлялся. — Я — глава гарнизона Бидарской крепости, ввиду участившихся и одновременно усилившихся атак на вверенный мне объект объявляю в крепости чрезвычайное положение! Все гражданские лица, не занятые на обслуживании и производстве, должны покинуть крепость в течение четырёх часов. Собирайте вещи, дамочки.

— Как?! Вы выставите нас в джунгли?! — ахнул кто-то из девичьей толпы.

— Что ж я, изверг, что ли? — сурово усмехнулся атаман. — Я выделю вам конвой, который сопроводит вас до генерал-губернаторского управления в городе Бидар. С тем, чтобы секретарь непременно зафиксировал ваше туда прибытие. Далее ваши жизни принадлежат только вам, я вас на поруки не брал.

— А мы разве не заняты… Как это вы сказали?.. — выпучила глазки пушистенькая волчица.

— Нет, — отрубил атаман. — Вы являетесь группой сугубо гражданских лиц. Кружком, если хотите. И подчинены вы исключительно госпоже Острожской, как многократно мне ставилось на вид. Вы не подписывали контракта ни с военным ведомством, ни с горнодобывающим министерством. Я мог бы предложить вам места на кухне, но сейчас там нет вакансий. Посему.