— Ключи в моей сумочке. Когда ты вернешься?

— Не знаю.

— Ты вообще вернешься?

— Да. — Она подошла к матери, положила руку на худое плечо и немного так постояла.

Сильная женщина нашла бы нужные слова — извинения или обещания, — но она ничего не сказала, только молча прошла в гараж и забралась в «кадиллак». Проехав по мосту Коронадо на почти минимальной скорости, она остановилась перед новым медицинским центром для ветеранов.

Фрэнки сидела в машине, не решаясь выйти. Наконец она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела свои бездонно черные глаза. Надев солнечные очки, она выбралась из машины.

Фрэнки подошла к стойке регистрации, за которой сидела крупная женщина в цветастом платье, алые ногти стучали по клавишам печатной машинки.

— Мэм, — сказала Фрэнки.

Клацанье прекратилось, и женщина медленно подняла глаза, не убирая руки с клавиатуры.

— Ты в беде, детка? Твой муж… тебя обидел?

Очевидно, солнечные очки не спасали.

— Я слышала, тут проходит групповая терапия для ветеранов Вьетнама.

— Да, начинается в десять. А что?

— Где?

Женщина нахмурилась, вытащила карандаш из пышной прически и постучала им по столу.

— В конце коридора. Вторая дверь слева. Но это только для ветеранов Вьетнама.

— Спасибо.

Фрэнки двинулась по коридору, где на пластиковых стульях у стены сидели несколько мужчин. Она остановилась у кабинета номер сто семь. На матовом стекле в верхней части двери висел плакат: «Ветераны Вьетнама, делитесь друг с другом своими историями. Это помогает!» Она села и посмотрела на часы. Все тело ныло, голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота, но Фрэнки продолжала ждать. Левое запястье пульсировало. Она опустила глаза: на бледной коже синяк, который она даже не заметила.

Без пяти десять дверь открылась. Мужчины потянулись внутрь.

Она немного подождала, собралась с духом и вошла в маленькую комнату без окон, в центре в круг стояли стулья. Мужчины уже расселись — почти все ровесники Фрэнки, с длинными неухоженными волосами, с запущенными бакенбардами и усами. У тех, что постарше, проглядывали седые пряди.

Несколько парней топтались у стола — ели пончики и наливали кофе.

Фрэнки предполагала, что будет единственной женщиной, но ей все равно стало не по себе под взглядами мужчин.

К ней подошел парень — клетчатая рубашка, ковбойские джинсы, ремень с массивной пряжкой. Длинные густые волосы были зачесаны назад и разделены пробором посередине. Над верхней губой нависали пышные усы.

— Тебе помочь, красотка? — Он ухмыльнулся.

— Я на групповую терапию для ветеранов.

— Клево, что ты хочешь понять своего паренька, но эти встречи только для ветеранов.

— Я ветеран.

— Ветеранов Вьетнама.

— Я ветеран Вьетнама.

— О. Я… ну… во Вьетнаме не было женщин.

— Неправда. Я армейская медсестра. Два контракта. Тридцать шестой и Семьдесят первый эвакогоспитали. Ты счастливчик, если не встречал там женщин. Значит, госпиталя удалось избежать.

— О… — Он нахмурился. — Ну тогда тебе надо поболтать с другими цыпочками о… всяком. Ты же не бывала в бою, под огнем. Парни не смогут раскрыться, если в комнате будет женщина.

— Хочешь сказать, мне нельзя остаться? Мне снятся кошмары. И я… напугана. Вы не поможете мне?

— Тебе здесь нечего делать. Это для тех, кто воевал.

Фрэнки вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. В коридоре она сорвала со стены плакат «Помощь здесь!» и растоптала его. В этом году сериал про американский госпиталь во Вьетнаме стал настоящим хитом, но люди все равно думали, что никаких женщин во Вьетнаме не было. Женщин-ветеранов уж точно!

На улице она не сдержалась и громко закричала. Это было приятно — наконец закричать.

Фрэнки было некуда идти. Не с кем поговорить. Она знала, что сломалась окончательно, но не знала, как себя починить.

Она могла бы позвонить Барб и Этель, как делала раньше, но она и так чувствовала себя слишком жалкой, а когда подруги услышат про интрижку с Раем, про то, как она пьяная чуть не сбила человека, они осудят ее так же жестоко, как она сама осуждала себя.

Но Фрэнки все еще могла кое-что сделать.

Могла пойти к человеку, которого чуть не убила, и попросить прощения.

Она нашла таксофон и узнала адрес мистера Билла Брайтмана.

Он жил на Коронадо в маленьком доме в центральной части острова. Идеально ухоженный двор в обрамлении красных цветов, белый штакетник. Хозяева явно очень любили свой дом.