Именно поэтому Тесс старалась одеваться как можно легче летом. Порой, в своих нарядах, находясь на самой границе правил приличия. Её летние юбки и платья, иногда, в своей смелости доходили до того, что едва ли не полностью обнажали икры, доходя почти до колен.

Арди не имел ничего против. Её сценические образы были куда как откровенней, но при этом в обществе открытые платья для выступлений считались нормой.

Одна из удивительных черт уклада жизни людей, которую Арди не понимал, но не имел ни малейшего желания или резона оспаривать.

— А ты хотела бы?

— Жить на берегу Лазурного Моря?

Ардан кивнул.

— А ты сам смог бы, Арди-волшебник? — чуть ехидно, но безобидно сверкнули зеленые глаза. — Там же все наоборот. Не как в Метрополии. Там шесть месяцев лета, пять месяцев весны, две недели зимы и столько же осени. Сам бы справился?

Арди пожал плечами.

— Не знаю, — честно ответил он, смотря на то, как солнце без устали занималось огранкой тропы, выложенной на поверхности Синего озера из золотых алмазов. Если такие, конечно, существовали.

Тесс, опять же, нисколько не заботясь о правилах приличия и того, что вокруг чужие люди, прислонилась к своему жениху и прижалась щекой к его плечу.

— Это из-за того, что случилось позавчера? — тихонько спросила она.

Ардан вернулся вечером. Матушка и Келли к тому времени уже заснули. Эрти что-то мастерил в котельной — кажется, чинил скобы, на которых держались трубы горячей воды. Кена тоже спала.

Так что Арди, бесшумно, как мог, поднялся в одну из гостевых комнат. Вот только так сложилось, что в то же самое время Тесс выходила из своей. Они встретились взглядами и, не сговариваясь, ушли вместе. Легли в одну кровать. Завернулись с головой одеялом и долго лежали в обнимку. Пока не уснули.

Тесс ничего не спрашивала. Ни про засохшую кровь. Ни про черные синяки. Ни про тяжелый взгляд янтарных глаз. Она не задала ни единого вопроса.

Арди был ей безмерно за это благодарен. Потому что, видят Спящие Духи, он не смог бы выдержать этого разговора. Только не в тот вечер. Только не опять. Он просто хотел завернуться в то тепло, что ему дарила Тесс и уснуть как можно крепче. И, желательно, без слов.

Может это было эгоистично и… нет. Не «может». Это действительно эгоистично. Но он ведь не идеальный.

— Если ты захочешь рассказать, — еще тише прошептала Тесс, переместив ладонь на запястье Арди. — то я всегда рядом, Арди-волшебник.

— Да, — он приобнял её и прижался подбородком к огненным волосам. — Я знаю. Спасибо…

Она молча улыбнулась и откусила еще один кусочек мороженного. Люди ходили, озираясь на них. Кто с мимолетным осуждением во взгляде, кто с презрением, но, как это бывало в столице, стоило им увидеть посох в руках Ардана и гримуар на его поясе, как прохожие тут же стремились заняться своими собственными делами и сделать вид, что ничего вопиющего не происходит.

Чайки наперебой кричали, рассказывая, как много рыбы они поймали и где лучше всего отдохнуть от охоты. Настырно жужжали двигатели автомобилей и грузовичков, выплевывая дизельные отходы.

— Спасибо, — еще тише, чем Тесс, шепнул Арди.

Она не спрашивала за что он благодарит. Потому что знала. Так же, как знала и её матушка, когда, возможно, такие же слова и таким же тоном говорил и Рейш, возвращаясь домой со своей не самой простой работы.

Забавно, но сейчас Арди понимал, что у них с Анной никогда бы и ничего не получилось. Как и, пожалуй, с абсолютным большинством других девушек. По одной простой причине — они не понимали того, что понимала Тесс.

— Не за что, — в тон ответила она, а затем, вернув в голос игривость и радость, выхватила из рук билеты. — Так-так… ого! Представляешь — сеанс будет идти целых двадцать пять минут!

— А что за постановка?

— Не постановка, Арди, а кино, — поправила Тесс и вчиталась в пояснение на билете. — Написано, что нас ждет комедия про рабочего на стройке.

Ардан с трудом представлял себе как это возможно — сделать комедию про рабочего на стройке, но тот факт, что он любил слушать истории, не означало, что он понимал процесс их создания.

— Так, ладно, пойдем, — Тесс завернула остаток мороженного в картонную бумагу, в которой тот и продавался, выкинула тот в урну и потянула Арди за руку в сторону входа в здание кинотеатра. — Скоро уже начнется!

Сидевший в будке билетер, обслуживая очередного клиента, с печальным, полным тоски взглядом проводил исчезнувшее в урне, холодное угощение.

Внутри фойе мало чем отличалось от тех, что встречали гостей в театрах. Все те же утоптанные ковры на деревянном полу. Разве что здесь, поодаль от гардеробов, обнаружился вовсе не буфет с дорогими брускетами с икрой и рыбой редких сортов, а… вполне себе обыденная барная стойка.