— Я хочу извиниться. Но я не хочу, чтобы ты подумал, что я делаю это только потому, что повзрослел, поумнел и мне стало стыдно.

— Пока звучит будто все именно так и есть.

Губы Перси тронула печальная улыбка.

— Когда я закончил обучение, то мой первый вызов оказался именно сюда. Дом Семнадцать по улице Каменщиков. Анна тогда еще не начала работать в бухгалтерии конторы… А я приехал и сразу почувствовал что-то неладное. А потом дверь открыл Келли. Он был удивлен. Да и я тоже. Вечные Ангелы только знают, кто удивился больше, — Перси пригладил волосы и опустил взгляд в пол. — Я думал сразу уйти. Но не ушел. Не хотел потерять работу. Остался. Твоя матушка предложила мне чай, а я сказал что-то. Не помню даже что. И пошел в подвал. Злой был, как голодный демон. Думал — вот как жизнь несправедлива. Я живу в съемной комнате в промышленной зоне, едва концы с концами свожу, а у… вас, — Перси явно проглотил другое слово. Слово, которым называл Первородных в детстве. — вон как все. Мне это казалось таким несправедливым… И я напортачил.

Кенбиш провел пальцами по лицу.

— Вспороло меня знатно. Нож в шее застрял. Я вообще плохо помню, что произошло. Помню только, что твой брат меня держал. Эрт прижимал руки к шее и к ране. Зажимал своей рубашкой. И звал на помощь. Громко так. Громче, наверное, чем могут кричать люди. А еще помню, — Перси запустил руку в волосы и взъерошил те. — как Келли стоял на лестнице и просто молча на нас смотрел. Секунд пять, может десять. Ты понимаешь? Он думал — звать кого-то или позволить мне…

Перси замолчал.

Арди не был удивлен. Келли Брайан человек, насквозь пронизанный степными и горными ветрами. Для современного жителя Метрополии он бы показался жестоким и неотесанным, но таким его сделала Предгорная губерния, в которой цивилизация соседствовала с дикостью. И её обитатели жили на этой своеобразной границе приобретая те качества, которые позволяли им выжить.

Ардан нисколько не удивлялся тому, что бывший Шериф не сразу бросился на помощь.

И нисколько не удивлялся тому, что Эрти, которому тоже доставалась от Перси и его прихлебателей, даже ни секунды не сомневался в том, что требовалось сделать.

— В больницу меня приезжал навестить брат Анны, а она составила ему компанию и так я узнал, что она тоже сюда переехала, — продолжал рассказ Перси. — Учится в колледже на инженера. Представляешь? Первая женщина в Государственном Дельпасском Колледже поступившая на спонсируемое Короной место в Незвездной инженерии.

Да. Анна была умна. И всегда отлично справлялась с цифрами.

— Мне, например, на спонсируемое место поступить не удалось. Вот. Коплю уже год на то, чтобы оплатить платную учебу. Ссуду в банке брать боюсь — не хочу попасть в долговую яму, если что случится.

Арди все это время молчал. Ему просто нечего было сказать.

— А потом Анна начала работать в бухгалтерии, мы все больше времени проводили вместе и… как-то оно так все сложилось, Ард… — Перси снова взъерошил волосы, поднялся на ноги и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Ты прости, что я столько… столько дерьма тебе наговорил. И в лицо, и за спиной. Вел себя, как последний засранец. Как какой-то последователь этих ублюдков Тавсеров… Ты извини… Вечные Ангелы, — Перси отвернулся и взялся за инструменты. — Стыдно, аж щеки горят. Как у мальчишки. Думал, что как-то легче оно все будет… в плане — все сказать. В голове прокручивал.

Они снова замолчали. Вернее, замолчал Кенбиш, потому как Арди все так же не проронил ни слова. Он лишь слушал, как бешенно стучит сердце Перси. И не потому, что тот врал. Нет, от рыжеволосого мальчугана, ставшего молодым мужчиной, не пахло ложью. Скорее нервозностью и, действительно, стыдом.

Спящие Духи…

Келли… Перси Кенбиш… Лея Моример… Ильдар Налимов… почему с людьми всегда так сложно.

— Давно вы женаты? — зачем-то спросил Арди, сам не очень понимая зачем.

— Свадьба была четвертого дня месяца Звезд.

— Ты знаешь, что она беременна?

Перси резко обернулся и чуть вздернул брови от удивления.

— А откуда ты знаешь? Мы еще пока никому не говорили. Только недавно у врача выяснили. Анна жаловалась на странные ощущения. То в жар, то в холод бросало. Как при лихорадке.

— Слух матабар, — Арди указал пальцем на свое ухо. — Я слышу, как бьется сердце вашего ребенка.

Кенбиш шумно сглотнул.

— Слышишь… как бьется сердце? — переспросил он, а затем дернулся в сторону. — И мое… тоже слышишь?

— Разумеется.

— Проклятье… прости, я просто… ну… всегда слышишь?

Ардан пожал плечами.

— Это как шум городской суеты. Если прислушиваться, то слышишь отчетливо, а если не обращать внимания, то он сливается с другими звуками.

— Понятно, — промычал Перси.

И снова молчание, лишь едва-едва разбавляемое звуками дома. Скрипом стен и половиц. Легким воем ветра в дымоходной сети. А еще отзвуками разговоров на первом этаже.

— Правда, что ты один из лучших студентов Большого? — снова внезапно спросил Перси и тут же пояснил. — Эрти несколько раз хвастался твоими успехами.