Ему везло чаще, чем не везло, но раз уж ни разу не оказался за решеткой, то…

В банке лежало ровно семьдесят пять эксов.

Секунду совесть убежала его отправить часть этих денег сестре и самому отправиться на поезде следом, а другая…

Нет. Он не мог. Он не мог уехать из Метрополии, так и не выяснив, что именно произошло с Андреем. Почему его брат не вернулся тем вечером. Что все это значит. Он должен докопаться до истины!

Закрыв банку, мальчик выбежал на улицу и стремглав помчался в сторону борделя. Сегодня, спустя восемь месяцев, он, наконец, все узнает и…

* * *

Боль. Только боль. Обжигающая тело, а затем резко погружавшая его в холод. Он тонул и падал одновременно. Его кости трещали, кожа пенилась от кипятка, которым её поливали. От крика рвались губы, зубы ломались друг о друга. Он извивался. Кричал. Пытался освободиться, но не мог.

Что-то тупое и твердое било ему по ребрам, выбивая воздух из легких.

Что-то острое резало плоть, проводя острием по открытым глазам, заживо вспарывая глазное яблоко. Ему выдирали волосы. Ему ломали пальцы.

Только боль.

И ничего кроме боли.

* * *

Арди стоял на кладбище. Он смотрел на мальчика, склонившегося над свежей могилкой, где вместо надгробия застыл деревянный треугольник.

Все вокруг утопало в коричневой, вязкой грязи. А небо затянул непроглядный, фабричный смог.

Это не было воспоминанием.

Скорее воображением.

— Я не добежал, — прошептал мальчик, опуская на могилу цветок белой лилии. — Не успел. Кто-то меня поймал, а затем… я почти ничего не помню. Помню только, что было больно. Долго. Очень долго. А когда открыл глаза снова, то увидел вас. У вас очень красивая шляпа, господин волшебник. Я тоже хотел такую.

Арди подошел к нему. Он хотел что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь. Но не знал что. Как подобрать слова. Как утешить умирающего ребенка.

— Вы поможете мне? — Луша смотрел на него и… словно видел сразу всё.

Все мысли Арда. Все его переживания. Все его прошлое и настоящие.

Их разумы были связаны прочной нитью, и, как и любая нить, она проходила в обе стороны.

— Поможете, господин волшебник? — повторил он вопрос.

— Узнать, что случилось с Андреем?

Луша покачал головой.

— Нет, господин волшебник… — внезапно отказался мальчик. — Спасти сестру. Помогите мне спасти сестру.

— Она в опасности?

— Те, кто сделал мне больно, захотят найти её. Она им тоже подходит. Пожалуйста, помогите ей. И всем остальным тоже помогите.

— Всем остальным? — все вокруг постепенно размывалось. — Кому всем, Луша? Кому мне помочь?

— Детям. Остальным детям. Помогите им, пожалуйста, тоже. Чтобы нам больше не было больно.

Силуэт мальчика начал отдаляться.

— Вы обещаете, господин волшебник, что поможете? — спросил он снова, но уже откуда-то издали.

— Да, — только и смог ответил Арди. — Клянусь тебе своей шляпой.

Луша улыбнулся. Светло и ярко. Как может улыбаться только ребенок.

— Хорошо, господин волшебник. Раз шляпой, то я вам верю, — внезапно Луша обернулся и посмотрел куда-то вперед. Его лицо изгладилось и с него исчезли отпечатки тревоги и страха. — Какие же они красивые, господин волшебник.

— Кто?

— Ангелы.

* * *

Ардан моргнул. Перед ним на ледяном одре лежало бездыханное, надвигающееся тело мальчика. Его единственный, остекленевший глаз, мертвой пеленой вглядывался в лицо Арду.

— Напарник? — прозвучал немного обеспокоенный голос Милара.

Юноша поднял ладонь к лицу и провел по щеке. На подушечках пальцев остался алый развод. От перенапряжения лопнули сосуды. Это звучало куда проще и вероятней, чем кровавая слеза.

— Все действительно не так, как мы предполагали, Милар, — произнес Арди отдавая посох напарнику и поднимая на руки мертвое тело.

В данный момент ему было плевать, что он испачкается в крови и придется выбрасывать очередной костюм.

Он хотел сам отнести его… куда? Он не знал. Пока что — хотя бы просто до автомобиля.

Милар пошел следом.

— Надо узнать, пропала ли у Красной Госпожи работница по имени Астасья. Или какая-то другая.

— Малец был с ней связан? С некоей Астасьей?

— Да, — подтвердил Арди. — Там все немного запутанно, я тебе по дороге расскажу.

Они постепенно выбирались по полуразрушенной лестнице, ведущей прочь из подвала.