И все же, вот он. Почти метр девяносто ростом, весом около восьмидесяти килограмм, с мозолистыми костяшками, дурным огнем в неглупых глазах и абсолютно шальной улыбкой.

Даже Тесс ненадолго опешила и сбилась с шага. Она явно ожидала увидеть именно « младшего, двенадцатилетнего брата», а не это чудовище.

Они с Ардом смерили друг друга оценивающими взглядами.

— Ты стал похож на высушенную чехонь.

— А ты на раздутую бочку этой чехони.

Эрти улыбнулся и, не заботясь ни о чем на свете, буквально выпрыгнул за ворота и стиснул брата в, без преуменьшения, стальных тисках неприступных объятий.

Ардан, выронив саквояж, оставив в руке лишь сумку невесты, прижал брата к себе. И вновь, как и полгода назад, он почувствовал покой и умиротворение. Как если бы часть его самого, о которой он привык не думать, лишь порой тоскуя и вспоминая, снова была вместе с ним. Рядом.

— Ты и я, брат, — прошептал Ардан на языке предков. — Одна стая.

— Ты и я. Стая мы есть, — на все таком же, корявом и ломанном языке матабар, ответил Эрти.

Они простояли так несколько секунд, после чего отстранились и Эрт тут же подхватил с земли саквояж брата. Причем сделал это так ловко и легко, что Ардан в очередной раз усомнился в том, что дедушка вкладывал в слова о « спящей крови Эрти» тот же смысл, что и все остальные.

Во всяком случае, Эрт был похож на кого угодно, только не на нормальное, человеческое дитя.

— Госпожа Орман, — произнес он предельно «взрослым» и от того очень комичным и смешным тоном.

Ладно, действительно, как бы ни выглядел его младший брат, он, все же, оставался ребенком…

— Можно я буду обращаться к вам по имени? — напыжившись, как индюк, будучи на несколько голов выше самой Тесс, а шириной плеч достаточной, чтобы Шайи пришлось надставлять для него пиджаки, Эрти выглядел настолько комично, насколько это в принципе возможно.

— Конечно, Эрт, — едва сдерживая необидный смех, произнесла Тесс. — А можно я буду называть тебя Эрти? Или тебя так называют только твои друзья?

Брат шутки не понял и тут же сник.

— А вы не хотите считать меня другом? — он выглядел так, будто у него весь мир с ног на голову перевернулся. Ребенок… в теле вышибалы если и не из числа Пиджаков, то уж Молотков — это точно.

— Конечно хочу, — спохватилась Тесс и, привстав на цыпочки, протянула руку и погладила каштановые волосы Эрти.

Видимо и она сама на короткое мгновение забыла, что перед ней вовсе не взрослый человек, да и, возможно, не человек вовсе…

— А, ну хорошо тогда, — снова засиял, не хуже Новогодней елки, Эрти. — Давайте… давай палку этого доходяги. Или, думаешь, он без неё ходить не сможет?

Тесс смерила Арди смешливым, ироничным взглядом.

— Пожалуй, он справится.

— Да? Что-то я сомневаюсь. Ты его, наверное, через силу кормишь.

— Порой бывает. Но, обычно, твой брат с этим сам справляется.

— Серьезно? А я вот помню, как в детстве…

Эрти, забрав у Тесс посох, с саквояжем в руках, повел невесту брата в сторону дома, а Арди… Арди шел позади них и чувствовал, как тепло растекается по груди. Такое уютное, густое, как одеяло из детства.

Он смотрел на то, как его брат весело что-то говорил Тесс, а та смеялась и не выглядела ни взволнованной, ни обеспокоенной из-за того, что рядом с ней находился такой же странный и ненормальный, как и её собственный жених.

— … и матушке пришлось буквально напоминать Арди, чтобы тот отвлекся от своих книг и, наконец, поел, — закончил Эрти, когда они поднялись на крыльцо.

— Да, — закивала Тесс. — В это я могу поверить.

Не успел Эрт коснуться дверной ручки, как бесшумные, хорошо смазанные петли провернулись, и створка отворилась, открывая вид на просторный холл. На пороге стояла его матушка.

Шайи.

За прошедшие полгода она почти не изменилась. Выглядела все такой же посвежевшей и помолодевшей, с изгладившимися морщинами и вернувшими цвет и густоту волосами, разве что у глаз и у уголков губ добавилось несколько складочек. Совсем маленьких, но, все же, не дававших забыть, что Шайи в этом году исполнится тридцать семь лет. Пройдет всего три года и с точки зрения государственного аппарата, Шайи станет пожилым гражданином со всеми вытекающими привилегиями и ограничениями.

Как бы сильно не улучшила спокойная и размеренная жизнь в Дельпасе физическое состояние Шайи, но его мама, мама Ардана, старела. Необратимо и бескомпромиссно.

Что-то колкое, холодное и неприятное, на секунду прорезав одеяло из теплоты, укололо сердце юноши, но он отмахнулся от этого чувства, не давая тому испортить долгожданную встречу.

Тесс элегантно обозначила книксен.

— Госпожа Брайан, — с неподдельным уважением, произнесла она.

Их взгляды — взгляды Тесс и Шайи пересеклись всего на мгновение. Арди в этот момент предельно ясно понял, что имела ввиду Тесс, когда сказала, что его общение с зверьми выглядит для неё странно.