Шайи с Келли переглянулись.

— И что она нашла в Клыкастом остолопе. Он так красиво и умно говорить не умеет, — озвучила общие мысли Кена и, наконец, справилась с узлом. — Ого! Это же действительно мишка! Мягкий такой! Как облачко!

И её беззаботная радость от обладания игрушкой, вкупе с первой фразой, заставила всех присутствующих улыбнуться и засмеяться, а Арди почувствовал, как холодные пальцы Тесс, прежде с силой сжимавшие его предплечье, напоминая то, как утопающий хватался за брошенную ему веревку, постепенно теплеют и расслабляются.

Да. Определенно. Волновался не он один.

* * *

Арди поглаживал распущенные, рыжие волосы. Он пропускал их между пальцами и те шелковыми нитями струились по запястью. Как застывшее пламя, спутавшееся и разметавшееся по подушкам.

Разумеется, ни матушка, ни Келли не допустили бы, чтобы в их доме незамужняя девушка и не женатый мужчина оказались в одной комнате и, тем более, в одной постели. Какие-либо другие нюансы и понимание того, что они сюда приехали в одном купе и до этого жили в одной квартире в Метрополии их, закономерно, не волновали.

Там — это там, а здесь — это здесь. Тем более семнадцатый дом по улице Каменщиков принадлежал Шайи с Келли. Здесь их правила. И их уклад быта. И Арди с Тесс это уважали. Уважали в достаточной степени, чтобы провести данную ночь вместе не открыто, а тайком. Когда закончился приветственный, полный смеха и рассказов, ужин, то Арди укутался в мглу и, бесшумно, не издавая ни единственного звука, пробрался в гостевую комнату, где разместили Тесс.

— Они кажутся такими близкими, — прошептала Тесс.

Улегшись на его плечо, развернувшись спиной к жениху и лицом к окну, она прижалась к нему всем телом и не сводила взгляда с окна. Там вновь брезжил рассвет. И вновь он заливал драгоценным металлом вечно белые пики Алькадской цепи, протянувшейся на серии.

— Я знаю, что это обман зрения, — продолжала тихонько шептать девушка. — И чем больше горы, тем ближе они выглядят, но все же… — она замолчала ненадолго. — Сколько бы нам пришлось до них добираться?

Арди дышал ароматом весенних цветов, распускающихся у ручья и мало о чем думал. Когда он обнимал Тесс, то чувствовал в голове приятную пустоту. Не утомляющую и удушающую отсутствием мыслей, а скорее прохладную и отрезвляющую, позволяющую отдохнуть от всего, что творилось во внешнем мире. Таком странном и кажущимся совсем неуместным. А еще очень далеким. Он находился где-то там. Вдалеке. И чтобы попасть в него требовалось пересечь порог их комнаты. А этого так не хотелось.

— Десять дней верхом в том же темпе, в котором мы ехали сюда, — ответил Арди. — Или от двух до трех дней на поезде, в зависимости от того, новый двигатель или старый.

— Значит шесть дней чтобы съездить туда и обратно, — выдохнула Тесс. — Мы не успеем.

— Не успеем, — согласился Арди.

Она потерлась щекой о его плечо, напоминая кошку, которая устраивалась поудобней, а Ард просто вдыхал аромат её волос и пропускал их через пальцы, попутно обнимаю невесту. На её пальце все так же темнело старинное, простое кольцо. И Тесс нисколько не заботилили ни простой фасон, ни дешевый металл, ни отсутствие камня в потрескавшемся и развалившемся «ложе».

— А как будут горы на языке Матабар? — спросила она.

— Все горы или Алькада?

Она дернула плечиками:

— И так и так.

В памяти Арди пронеслись сцены прошлого, в которых Атта’нха учила его читать свитки на разных языках, переводя те на наречие Матабар, которому обучила своего ученика в самую первую очередь.

Спящие Духи, как же многому волчица успела его научить всего за шесть лет.

— Горы будут Ant’ae, а Алькада — Antareman, но это слово заимствовано из языка Фае.

— А как будет небо?

— Небо будет — Lishaer.

— Лишаэр, — повторила Тесс. — Звучит очень… знаешь, как журчание воды. То стихающие, шипящее, то рычащее и громкое.

— Так и есть, ты абсолютно права, — Арди нежно поцеловал пламенную макушку. — Это из-за того, как формировался язык матабар. Небо отражается в воде.

— Формировался язык… расскажи, пожалуйста, — она забавно засопела носом в сгиб его локтя. — Мне нравится, когда ты рассказываешь что-то такое.

Ардан провел пальцами по её спине. Едва-едва касаясь кожи. Девушка выгнулась дугой, сильно сжав пальцами его руку.

— Все языки, за исключением языка Фае, — он провел ладонью ниже, чем позволяли правила приличия. — формируются, как понятийное описание окружающей действительности. Потому и первые языки являются логографическими.

— Лого… графическими… это… как? — с придыханием, спрашивала Тесс.

— Письменные символы изображали целое слово — понятие. Затем уже, в течении естественного прогресса, их стали непроизвольно сокращать. Сперва до слогов, затем до звуков, которые теперь известны как буквы.