— Ты… — голос Лоры был хриплым, как скрип несмазанных петель, но в нем уже не было той сдавленной агонии. Она не открыла глаз. — …слышишь?

Алекс медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернул к ней голову. Шея хрустнула.

— Что? — его собственный голос звучал чужим, глухим.

— Шёпот. — Она наконец открыла глаза. В глубине усталых, запавших орбит горел тревожный, почти животный огонек. — Не снаружи. Изнутри. Там… где *оно*. — Она кивнула на зараженную руку. — Как будто… кто-то говорит. Сквозь толщу воды. Или стекла.

Холодная игла страха пронзила усталость Алекса.

— Что… что он говорит? — спросил он, стараясь говорить как можно тише, как будто боялся, что голос разбудит спящего зверя в ее руке.

Лора нахмурилась, ее взгляд стал расфокусированным, устремленным внутрь себя, в ту темную глубину, где таилась зараза.

— Не… слова. — Она сглотнула. — Чувства. Волны. Холодный… *голод*. Не на еду. На… на жизнь. На боль. — Она вздрогнула, обхватив здоровой рукой плечо зараженной, словно пытаясь сдержать внутренний озноб. — И… любопытство. Жадно-холодное. Как будто… нас разглядывают под микроскопом. Он… *наблюдает*. Всегда наблюдает. — Ее голос сорвался на шепот. — Это… *Он*? Тот, что в Роднике? Тот, что… в тебе?

Прежде чем Алекс успел ответить, Пепел резко поднял голову. Сонная расслабленность мгновенно испарилась. Уши встали торчком, нос задрожал, втягивая воздух короткими, порывистыми движениями. Из горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание, несвойственное щенку. Он встал, шерсть на загривке встала дыбом, и уставился в синеватый туман, окутывавший основание соседнего гриба, метров за пятнадцать от их укрытия.

Адреналин, едкий и знакомый, вновь впрыснулся в кровь Алекса, на мгновение отгоняя туман усталости. Он инстинктивно прижался глубже к ножке гриба, его глаза впились в указанное Пеплом место. Каждая мышца напряглась, готовясь к худшему – к появлению щупальцевидных ростков, к склизкой твари из темноты, к мерцающему призраку.

— Кто-то… или *что-то*… идет, — прошептал он, не отрывая взгляда. Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, хотя сил на новый бой не было. Хаос-Потенциал дремал, истощенный.

Лора напряглась, как струна. Ее пальцы впились в мох под ней. Страх, чистый и первобытный, мелькнул в ее глазах, но был тут же задавлен остатками ярости, закаленной в горниле Родника.

— Гильдия? — выдохнула она, голос дрогнул. — Они нашли лазейку?

— Нет. — Алекс прислушался. Звук был… *неправильным*. Не топот, не шуршание, а именно шлепанье, слишком плавное, слишком… *жидкое*. Как если бы кто-то двигался, не поднимая ног, а скользя по поверхности. И в этом скольжении была чудовищная, нечеловеческая грация. — Не люди. Не животное. Что-то… другое.

Из-за гигантской, покрытой буграми и слизью ножки соседнего гриба, словно вырастая из самого сизого тумана, показалась *фигура*.

Человек? Отдаленно. Похоже на жуткую пародию.

Существо было неестественно высоким и худым. Его конечности казались слишком длинными, сочленения – слишком гибкими, будто лишенными костей. Движения были плавными, текучими, как у медузы, но при этом целенаправленными. Кожа (если это можно было назвать кожей) имела мертвенно-серо-зеленый оттенок, местами просвечивала, обнажая темные, похожие на корни структуры внутри. Но самое жуткое было отсутствие лица. Там, где должны были быть глаза, нос, рот, была лишь гладкая, слегка выпуклая маска из того же полупрозрачного, мерцающего слабым синим светом материала, что и уничтоженная ими «Стеклянная Кувшинка». Маска была абсолютно безликой, лишь изредка на ее поверхности пробегали слабые волны, как рябь на воде.

Оно остановилось примерно в десяти шагах от их укрытия, на границе тени «Старца» и освещенного участка Сада. Его «голова» медленно наклонилась набок под невозможным углом, словно существо внимательно изучало их, хотя глаз у него не было.