Давление враждебности Родника ослабло заметно. Слепящий багровый свет струи смягчился, стал почти бархатистым. Алекс сумел сделать глубокий, хрипящий вдох, хотя кашель вырвал у него новый комок кровавой слизи. Он не победил инфекцию. Он купил время. Хрупкое, кровавое перемирие, оплаченное его силой, ее волей и пробудившимся интересом древнего зла. Пепел осторожно подполз и лизнул его окровавленную руку, скуля от беспокойства и сочувствия. Алекс посмотрел на Лору, на ее руку, сжатую в кулак здоровой руки, на ярость в ее глазах, смешанную с немым, измученным вопросом: «Что теперь?»

Дальше началась охота за мгновениями. Каждое усилие по удержанию хрупкого равновесия приближало их к обрыву. Алекс лихорадочно оглядел Сад – багровые реки «Крови», питающие чудовищную флору, мерцающие «Стеклянные Кувшинки», гигантские грибы, темные провалы между ними – ища любое решение, любую соломинку, пока его сила, ее ярость и терпение древнего зла из бездны не иссякли, оставив их на краю гибели. Баланс был достигнут. Цена оказалась немыслимо высокой. Теперь предстояло удержать его или найти способ спастись, пока песок в их песочных часах не пересыпался окончательно.

Тишина, наступившая после установления хрупкого баланса, была не просто гулкой – она была физически ощутимой, как плотная, влажная ткань, обернутая вокруг всего существа. Воздух в Саду Кровавых Снов, все еще пропитанный сладковатой гнилью и резким запахом озона после энергетических разрядов, теперь висел неподвижным, тяжелым пологом. Но сквозь эту удушающую статику пробивалось новое ощущение – электрическое ожидание. Оно щекотало кожу крошечными невидимыми иголками, заставляло волоски на затылке Алекса вставать дыбом. Багровый свет Родника Вечной Пульсации, источник их кошмара, потерял свою режущую, агрессивную яркость, словно приглушенный гневом наблюдатель. Однако сама пульсация не ослабла – она стала глубже, размереннее, тяжелее. Ритмичные удары, отдававшиеся в костях, напоминали биение гигантского сердца, прислушивающегося к агонии букашек у своих корней. Каждый удар отзывался эхом в пульсирующей пустоте, образовавшейся в груди Алекса на месте тающего Хаос-Потенциала.

Рука Алекса, удерживающая невидимые «тиски» над распухшим, багрово-черным локтем Лоры, дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке. Он чувствовал ярость Лоры – не как эмоцию, а как физическую сущность. Горячий, живой, ядовитый шквал, бьющийся изнутри ее хрупкого, измученного тела, как сердце загнанного насмерть зверя. Эта ярость была его опорой, его топливом в этом безумном симбиозе, но и источником постоянной, изматывающей обратной связи. Он не поглощал ее боль и гнев – он лишь служил проводником, резонирующим камертоном, направляя эту дикую, необузданную силу против багрового ядра заразы, сжимающего ее изнутри.

Лора дышала прерывисто, короткими, хрипящими вздохами, которые срывались на полуслове, словно ей не хватало воздуха даже для этого. Ее здоровый кулак был сжат до побеления костяшек, ногти глубоко впились в ладонь, оставляя кровавые полумесяцы. Глаза, прищуренные от невыносимой боли и предельной концентрации, были прикованы к пульсирующему кошмару на своей руке с фанатичной, почти безумной фиксацией. Алекс видел, как по ее грязному, осунувшемуся лицу ручьями текут слезы, смешиваясь с потом и пылью Сада. Но в этих слезах не было и тени прежней паники, беспомощности. Была только сфокусированная, белая от накала ненависть. Она боролась. Не только его силой, но и своей волей, своей *сущностью*, направляя всю ярость, весь первобытный страх, всю отчаянную жажду жизни в одну точку – в точку боли внутри себя, сжимая чужеродное зло изнутри так же неистово, как Алекс сжимал его снаружи.

– - Д… держится? — хрипло выдохнул Алекс, не отрывая взгляда от узла. Каждое слово требовало нечеловеческих усилий, отнимало драгоценные проценты концентрации, заставляя «тиски» на миг ослабевать, а багровое ядро тут же пытаться вырваться.

– - Д… да, — прошипела Лора сквозь стиснутые зубы. Голос был хриплым, изорванным, но в нем звучала неожиданная твердость. — Ж… жжет меньше. Там… где ты… давишь. Чувствую… твой… напор. — Она сглотнула комок крови и слюны. — Но… — ее лицо исказилось гримасой, — …оно *злится*. Чувствую… как бьется. Как… зверь в клетке. Злой… голодный зверь.