Глеб делает шаг, затем резко оборачивается.

— О, Марина… — пытаюсь игнорировать трепет, пробежавший по спине, когда он произносит моё имя. Кажется, он никогда раньше его не использовал. — Твой офис звонил дважды. Я ещё не перезвонил. Всё в порядке?

— О, я… не уверена. Наверное, что-то по страховке. Пустяки.

Он изучает меня, медленно кивает.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Марк возвращается на своё место. То беспокойство, которое мне чудилось в его чертах несколько минут назад, бесследно исчезло. Упоминание Глебом моего офиса и последовавший намёк на наши профессиональные отношения явно разгладили морщинки на его лбу. Он улыбается и начинает рассказывать о своём любимом печенье «Трефойлс» (что бы это ни было), а я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на нём — на этих тёмных бровях и тёплых глазах, которые ещё недавно притягивали моё внимание.

Но все мои мысли — о Глебе. Он сидит за стойкой в другом конце зала, спиной ко мне. Каждый раз, когда Марк отвлекается, я украдкой бросаю взгляды в его сторону. Когда мой спутник просит у официанта меню — я глазею. И когда Глеб оборачивается, встречая мой взгляд, я понимаю: так продолжаться не может. Не с ним здесь.

— Прости, — говорю Марку как раз в тот момент, когда он собирается заказать закуски. — Мне внезапно стало нехорошо. Может, продолжим в другой раз? — Выдавливаю улыбку. — Мне правда было очень приятно. Просто… чувствую приближение мигрени. Иногда вино действует на меня так. Не стоило пить последний бокал.

Он наклоняет голову, изучая меня с беспокойством.

— Конечно, Марина. Давай я оплачу счёт и вызову тебе такси.

Мы совершаем привычный ритуал завершения свидания: обмениваемся любезностями, обещаем скоро созвониться. Выйдя на прохладный вечерний воздух, Марк пытается вызвать мне такси.

— Я пройдусь пешком. Живу недалеко, свежий воздух пойдёт мне на пользу.

Он хмурится:

— Могу хотя бы проводить тебя?

— Боюсь, буду плохой компанией. Но ещё раз спасибо. Мне правда было очень хорошо.

— Может, повторим в следующую среду?

— Мне нужно свериться с графиком. На следующей неделе у меня одна встреча вечером, но не помню, в среду или четверг.

— Хорошо. Береги себя.

— Обязательно.

Не могу вздохнуть полной грудью, пока не сворачиваю за угол. Замедляю шаг, но, пройдя полквартала, слышу за собой шаги. Как будто кто-то преследует меня. Оборачиваюсь — на тротуаре действительно маячит силуэт, но свет фонаря падает так, что видна лишь высокая тёмная тень. И она приближается.

Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Уже готова броситься бежать, когда мимо проезжает такси. Машу рукой, и — слава богу — машина притормаживает у обочины. Врываюсь внутрь, захлопываю дверь и только тогда осмеливаюсь взглянуть в заднее стекло.

Но тот, кто шёл за мной, уже удаляется в противоположную сторону, сворачивая за угол. Мелькает край длинного пальто. Не разобрать даже, мужчина это или женщина. Но у Глеба, когда я за ним следила, было длинное пальто…

Неужели теперь он преследует меня?

В голове крутятся вопросы, словно торнадо набирает силу.

Зачем ему это?

Он же подошел ко мне в баре открыто.

Сталкеры обычно так не действуют.

Мне ли не знать.

И всё же… он появился сегодня. Среди тысяч баров и ресторанов Москвы Глеб Соловьёв зашел именно в тот , где была я. На свидании.

Хотя, напоминаю себе, это ведьявыбрала это место для встречи с Марком. Из всех заведений мегаполиса предложила винный бар в двух кварталах от дома Глеба. Зная, что он любит вино.

Так может, вопрос нужно задавать не «Следит ли Глеб за мной?» , а…

«Почему это я до сих пор преследую его?»

Глава 20

Сейчас

— Привет, — Софа просовывает голову в дверной проём моего кабинета. — Тебе посылка.

— Ох, спасибо. Я тут блокноты новые заказывала на днях.

Она ставит коробку на мой стол и задерживается.

— Можно я сегодня в три уйду? Мне маму к врачу отвезти нужно. Твой последний приём как раз к этому времени закончится.

Мои брови сходятся у переносицы.

— Да, конечно, без проблем. Но я думала, что сегодня заканчиваю позже? Вроде бы приемы до пяти?

— Так и было. Но ты же велела мне отменить твоего пациента на четыре часа, помнишь? Господина Соловьёва…

Холодная волна паники окатывает меня с головы до ног.

— Ты с ним разговаривала?

Она кивает, и этот простой жест кажется мне сейчас невыносимо тяжёлым.

— Да. Пришлось звонить трижды, но сегодня утром я наконец смогла до него дозвониться.