После долгого молчания он улыбается.

— Здесь я отвечу за тебя на свой вопрос. Ты заслуживаешь счастья, и я думаю, что это тема, которую нам нужно более детально обсудить в будущем. А сейчас, возможно, мы сможем на мгновение подумать о последствиях твоих действий. Каково это — почти быть пойманной?

— Это напугало меня до смерти. Но также… — было что-то ещё. Он не узнал меня, и я была рада этому, но какая-то часть меня была разочарована. Не говорю об этом Илье.

— Это было похоже на кайф от азартных игр, — наконец говорю я. — Как будто все может повернуться в любую сторону.

— Хм…

Это был неправильный ответ. Не то, что сказал бы психически стабильный человек. Я знаю это. Но это правда.

— Меня беспокоит то, что, если в твоей жизни ничего не происходит, ты придумываешь себе рискованные игры. Конечно, это не пьянство и не употребление наркотиков, но это не менее опасно. Марина, ты хочешь, чтобы тебя поймали? Влипнуть в ещё большие неприятности, чем уже есть?

— Конечно, нет.

— Ты уверена?

Опускаю глаза. Разве я этого хочу? Я не хочу, чтобы меня поймали, правда?

Мысли крутятся в моей голове. Ни одна не имеет смысла. У меня больше вопросов, чем ответов. Но я не хочу задавать их доктору.

В конце концов, он меняет позу.

— Марина?

Поднимаю на него взгляд.

— Да?

Он наклоняет голову.

— Ты сказала, что искала могилы семьи Глеба? — киваю. — Зачем?

Отворачиваюсь, качая головой.

— Я не уверена.

— Должно быть, это было бы очень тяжело — наткнуться на них. Увидеть на надгробии короткие годы жизни маленькой девочки?

Мои глаза наполняются слезами при одной мысли об этом.

— Конечно.

— В этом причина, Марина? Ты ищешь способ наказать себя ещё больше? Я не волшебник. Не знаю, что происходит у тебя в голове, пока ты не поделишься со мной. Но я обеспокоен тем, что твои действия очень саморазрушительны.

Слёзы текут по моим щекам. Доктор берёт коробку салфеток и наклоняется вперёд.

Вытаскиваю несколько и вытираю лицо.

— Спасибо.

После долгой паузы он откашливается.

— У тебя есть распорядок дня?

— Эм, да. То есть… вроде того.

— Расскажи мне об этом. Что ты делаешь каждое утро?

Выдыхаю и рассказываю ему, как начинаю свой день. Мой график, который вращается вокруг Глеба.

— Хорошо, завтра вместо того, чтобы следовать за ним, я хочу, чтобы ты пришла сюда. Хочу, чтобы ты сидела у меня в приёмной и писала в своём дневнике. Делай так в течение следующей недели каждый день. Вырвись из текущего шаблона.

Киваю и делаю глубокий вдох.

— Хорошо. — Я могу это сделать. Могу взять кофе и прийти сюда . Это будет лучше, чем преследовать Глеба. Лучше, чем рисковать быть раскрытой. Рисковать потерять ещё больше, чем уже потеряла.

— Я записалась в тренажерный зал, — вдруг говорю, будто это как-то меня искупит.

— Хорошо. Приходи сюда и веди дневник. Иди туда и проходи на беговой дорожке то же расстояние, которое ты проходила, следуя за ним. Давай разорвём этот порочный круг и создадим новый распорядок дня.

Встречаюсь с ним взглядом и вынуждаю себя улыбнуться. Пытаюсь выглядеть уверенной, как будто это вселило в меня надежду.

Но я всё ещё не могу избавиться от этого. От необходимости увидеть. Необходимости увидеть боль Глеба Соловьёва.

Которую причинила я.

Глава 8

В прошлом

— Думаю, это твоё.

Пакет скользнул по кухонному столу и остановился прямо передо мной.

Мне хватило одного взгляда на сложенную распечатку, прикреплённую степлером к передней части белого пакета, чтобы понять, и мне не нужно было спрашивать, почему мой муж смотрел на меня с таким холодным гневом. Контрацептивы.

Я закрыла глаза.

Андрей вернулся вчера вечером с выездного матча. Я ждала подходящего момента, чтобы поговорить с ним о том, что снова начала принимать таблетки. К сожалению, момент так и не наступил.

Я встретила его ледяной взгляд.

— Прости. Я должна была обсудить это с тобой раньше. Просто я подумала…

— Что твой муж — бракованный товар? Не годится в отцы? — перебил он.

— Нет, это совсем не так! — я встала и обошла стол, пытаясь положить руки ему на грудь, но он отступил на два шага назад, избегая меня.