Если бы всё было так просто. Я покачала головой.

— У нас сейчас тяжёлые времена. Такое ощущение, что Андрей всё время злится.

— Конечно, злится. Он в ужасе от того, что больше не выйдет на лёд. Хоккей — это всё, что эти ребята знали с трёх лет. Помнишь, когда Артёму несколько лет назад пришлось сделать операцию? Его ударили клюшкой по шее за полгода до свадьбы.

— У него было повреждение позвоночника, да?

Она кивнула.

— Мы так сильно ссорились, что я дважды отменяла свадьбу. Никогда никому не рассказывала, насколько всё было плохо.

— Правда?

Она отправила в рот ещё одну ложку «Нутеллы».

— Их личность настолько связана с игрой, что они переживают своего рода кризис идентичности. Помню, я предложила отложить свадьбу, чтобы он мог сосредоточиться на восстановлении. Артём решил, что я откладываю, потому что, возможно, больше не хочу выйти за него замуж, поскольку есть шанс, что он больше никогда не сможет играть. Всё, что я говорила или делала, превращалось в то, что я не хочу быть с ним. Я не могла убедить его в обратном, потому что он больше не верил в себя.

Это звучало до боли знакомо .

— Но, очевидно, стало лучше, да?

Карина кивнула.

— Потребовалось некоторое время. Артём провалился в очень тёмное место на несколько месяцев. Я не была уверена, что мы справимся. Но со временем дела пошли лучше. Хотела бы сказать, что это были мои слова или поступки, но… ему пришлось найти это в себе. — Она потянулась через стол и похлопала меня по руке. — Андрей найдёт свой путь. И вы снова станете той парой, из-за которой все остальные зададутся вопросом, счастливы ли они в своих отношениях. Поверь мне. Он справится.

Мне хотелось верить, что она права. Но что-то внутри подсказывало мне, что проблемы Андрея глубже, чем кризис идентичности и некоторая неуверенность в себе.

На следующий день у меня был часовой перерыв между пациентами, и я вышла подышать свежим воздухом и перекусить.

— Ржаного хлеба не было, — сказала я, доставая сэндвич ассистентки Софы из коричневого бумажного пакета и ставя на её стол. — Поэтому взяла мультизлаковый.

— Спасибо, — она улыбнулась и кивнула в сторону двери моего кабинета.. — Тебя ждёт гость.

— Госпожа Терентьева пришла раньше?

— Нет. Один горячий хоккеист. — Она взяла наушники, вставила один в ухо и подмигнула. — Я буду слушать музыку, пока ем. Очень громко . Так что я ничего не услышу.

Хорошо, тогда ты не услышишь, как мы ругаемся .

Мы с Андреем не разговаривали со вчерашнего вечера, когда он вернулся домой пьяным и агрессивным, всё ещё злясь из-за противозачаточных средств. Утром, когда я уходила на работу, он спал на диване без задних ног.

Аромат свежих цветов поразил меня, ударил в нос, как только я открыла дверь кабинета. Но зрелище было настоящим ударом под дых. Андрей сидел за моим столом, обхватив руками самый большой букет гортензий, который я когда-либо видела. Он встал, и моё сердце сжалось. Мой прекрасный мужчина выглядел красиво разбитым — грусть и боль застыли в глубоких морщинках, которых не было ещё несколько месяцев назад.

Вчера вечером мы оба наговорили друг другу обидного, но в данный момент всё это не имело значения. Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони и готова была сделать что угодно, чтобы избавить его от боли. Глаза наполнились слезами.

— Мне так жаль.

— Мне тоже.

— Я не должна была принимать решение вернуться к таблеткам, не обсудив это с тобой.

Он покачал головой.

— Ты была права, сделав это. Я не в том состоянии, чтобы быть отцом. Я просто жалкое дерьмо, Мара.

— Нет, это не так. Тебе просто нужно поверить в себя. В глубине души я знаю, что ты вернёшься на лед, но даже если нет — мы справимся. Вместе.

Андрей долго смотрел в пол. Когда он снова встретился со мной взглядом, он сглотнул.

— Ты была прав. Обезболивающие только ухудшали ситуацию. Я не прекратил их принимать, когда сказал тебе несколько недель назад, что бросил. Но теперь всё. У меня оставалось ещё несколько штук, и я выбросил их в раковину сегодня утром. И ещё я собираюсь бросить пить.

По моим щекам текли слёзы.

— Ты становишься сильнее с каждым днём. Тебе нужно поверить в себя, Андрей. Ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь.

Он кивнул.

— Мы можем это сделать. Мы сделаем это вместе.