Переглядываются: верить — не верить?

Уж больно молодо выглядит ученик ведуна. Может брешет?

Дурни грязнопятые. Ведун ведает, как слабость в силу оборотить. А он, Бурый, ведун. С именем!

— Я добрый, — сказал он. — Молодой потому что. Но то я. А коли наставника моего разбудите, вот тогда совсем вам худо. Слыхали, как его зовут? Лютых Пастырем! А за что — ведаете?

— Так это… волками водит? — предположил один из тех, что с рогатинами.

— Не-е-е… Волки за ним ходят, потому что он любого серого лютее. А ты у него добычу отнять решил? У-у-у… храбрец!

— То не я! То он! — Смерд быстренько отодвинулся от Сома. — Это он сгоношил! Чур мне видак! «Мамку заберем, добро отымем!»

— Да ты… — начал Сом, но остальные поддержали приятеля.

Когда боишься, найти виноватого и трусость свою на него свалить — первое дело.

— Поверю вам, — снисходительно произнес Бурый. — Отпущу. Бегите. А ты сиди! — прикрикнул он на бабу. — А ты, Сом, сбежать и не думай, — бросил он убийце возничего, проводившего тоскливым взглядом давших деру приятелей. — Тебе теперь оплошку свою отслуживать. Скидывай этого наземь, — Бурый показал на возницу, — и сам на его место садись.

Повиновался. Сбросил покойника, уселся на передок телеги. О том, чтобы стрелу вырезать, даже не подумал. А ведь по этой стреле убивца сразу спознают.

— Теперь что? — спросил смурным голосом.

— Повезет: станешь рядным холопом, — сказал Бурый, устраиваясь поудобнее. — Не повезет: наставник мой шкуру с тебя снимет и мать твоя из нее ему одежку сошьет какую нито, на какую хватит. Но ты не трухай, холоп. Я ж сказал, что добрый. Заступлюсь за тебя. Трогай давай, а то лошадку уже слепни совсем заели.

Сом послушно подхватил кнут и пустил коняшку рысью.

Бурый покосился на Дедку. Тот приоткрыл один глаз и подмигнул. Одобрил.

Бурый тоже чувствовал себя молодцом. Похолопить того, кто хотел тебя убить — это славно. Хорошо быть ведуном.

— Чародейство от того так и зовется, что наговоры простые над чарами шепчут, — Дедко накрыл ладонью варево, горячее еще, пар меж пальцами поднимался. Но Дедке все равно. Он угли из костра этими пальцами вынимал. — Почему так?

— Так хмельное же! — не раздумывая, выпалил Бурый. — Напьется человек и такое творит, что после сам удивляется!

Дедко снял ладонь с котелка, облизнул, сказал:

— Еще потомить надоть, — вернул на огонь, и добавил: — А ты меньше про пива-меды думай. Вода — всего основа. На воде мир стоит, с водой жизнь в мир приходит. Даже младенчик прежде воды из утробы не вылезет. Вода все примет, и она везде. Волохов жрец через нее с тучами говорить может…

— Точно? С тучами? — изумился Бурый. — Там же Перун со Сварогом молоньи мечут!

— Ну так пусть себе тешатся, кто мешает, — на подернутой желтой пленкой поверхности варева медленно вздувались пузыри. Вздувались и опадали, не лопаясь. Верный знак, что доходит зелье как надо. — Вои княжьи, вон, тоже по земле скачут, мечами блещут, а земле от того что? Да ничто. Родить лучше не станет.

— Хуже. Всходы вытопчут, — вспомнил, как бывает, Бурый.

— Вот, — удовлетворенно произнес Дедко. Правда, непонятно что одобрил: слова ученика или то, как зелье варится. — О живой воде слыхал?

— Слыхал, — подтвердил Бурый.

— А видел?

Бурый замотал головой:

— Только мертвую.

— Мертвую ты и сам теперь сотворить можешь. Плохонькую, но так и должно быть. Мало в тебе от Морены. Ну как расскажи, как.

— Так просто же! — воскликнул Бурый. — Любой смерд так сумеет. Поставил глечик рядом со свежим покойником, душа уходящая в воде той умылась, земное с себя смыла, вот и готово.

— Верно, — согласился Дедко. — А что непросто?

— Непросто смывки те в воде удержать, — сказал Бурый. — И чтоб не стухли. Не то не целить такая вода будет, а гадить. Потому воду надо брать чистую и текучую, ветку омелы в нее опустить. А как душа омоется, ветку вынуть с сильным наговором «Вода-водица, сладка родо…»

— Довольно, — перебил Дедко. — Важные слова впусте не говорят. Дальше что?

— Дальше — зелье нужное добавить, — сказал Бурый. — Ежели рану зарастить, то…

— А что в каждом зелье непременно? — снова перебил его Дедко.

— Крепь-трава. Не то уйдет сила из воды.

— Верно, — подтвердил Дедко. — Такова вода: примет легко, а отдаст еще легче. Если мы ей не помешаем. А почему мертвая вода мертвой зовется?

— Так с мертвеца же!

Дедко покачал головой:

— Не быть тебе ведуном.