Потому даже достойная да значимая жертва может беду навлечь.

Иное дело, если знающий за труд возьмется. Он и силу правильную призовет, и вложит ее, куда надо. Корабль — не телега. Он — как зверь живой. А у живого плоть разная. Где твердая, где гибкая, где воду удержит, а где и пропустит. Дедко видел, где что требуется. И делал. И Бурого учил. Это важное дело: правильно научиться. Как из лука стрелять. Каждый может тетиву натянуть и стрелы бросать наловчиться. И стрелы полетят. Но недалеко и неточно. И так во всем.

Хорошее дело. Но было и нехорошее. Как-то утром Дедко отвел Бурого на постоялый двор. Кликнул хозяина, сказал:

— Лишка нужна. Где она?

— Спит.

Дедко смотрел на него. Молча.

— Ну чего? — забеспокоился тот. — Умаялась вечор дочка.

— Умаялась? Или перебрала?

— Ну так…

— Веди!

Бурый видел: хотелось хозяину Дедку прочь отправить. Но не рискнул. И правильно.

Внутри, в трапезной, было по раннему времени пустовато и не дымно. Печь еще не растопили. Трое мужей, по виду небогатых купчиков да двое воев городских с ночной сторожи. Эти Дедке кивнули уважительно. Надо думать, знали кто он и у кого живет.

Минователи трапезную, прошли коридором мимо нескольких дверей, за которыми комнаты для постояльцев побогаче, не желающих ночевать в общем зале. У одной такой двери остановились.

За незапертой дверью оказалась небольшая клеть с узким оконцем и разворошенным ложем саженной ширины. На ложе дрыхла девка.

— Нравится? — спросил Дедко.

Бурый присмотрелся. Да, девка понравилась. Не сказать, что молодая: годов двадцати, но ликом бела, губками ала. Власы белокурые по ложу разбросаны, рубаха исподняя задрана выше колен.

Бурому даже неловко стало.

— Дочка его, — Ведун кивнул на хозяина двора. — Глуповата, ледаща, зато до ласк зело охоча. — И уже хозяину: — Не себе, вот молодому.

Тот сразу перестал хмуриться, проворчал:

— Сказал бы сразу, что ему. Это ж другое дело…

— Не особо, — возразил Дедко. — Не гляди, что юн, то мой ученик. — И уже Бурому: — Ты ее бери ласково, не зверей. Баба хорошая, пригодится еще.

— Как это — не зверей? — воскликнул хозяин. — Он что с ней делать станет?

— Что с бабами делают, то и станет, — успокоил Дедко. — Молодой же, игривый.

— Ну тоды пускай, — успокоился хозяин. — Она ж кровная мне.

— У тебя таких кровных от каждой дворовой холопки, — Дедко хлопнул хозяина двора по спине. — Пойдем, человече, меду мне нальешь да расскажешь, кто в городе хворями бедует…

Дверь закрылась. Бурый присел на ложе, погладил девку по голой коленке. Коленка была гладкая и прохладная.

Девка открыла глаза и сразу заулыбалась:

— Ты кто такой хорошенький? — Она села, подобрав ноги, взяла Бурого ладошками за щеки. — Какие у тебя глазки забавные! Дай-ко поцелую!

И клюнула Бурого в губы.

Изо рта у девки пахло как у волчицы из пасти, но Бурому было все равно. Он ее хотел.

— Любить меня будешь? Тогда погоди! — Девка вывернулась, спрыгнула на пол, вытянула из-под ложа ночной горшок, присела. Густо завоняло мочой. И тут же в Буром что-то переменилось. Вонь в клети перестала быть вонью. То был хороший запах. Запах самки.

В горле сам собой родился тихий рык.

Девка накрыла горшок деревянной крышкой, задвинула под ложе, показала ровные белые зубки:

— Так меня хочешь, милый?

Бурый слова услышал, но не понял. Улыбку он тоже принял иначе, не по-человечьи. Как вызов или угрозу.

Дальше получилось само. Бурый схватил девку, швырнул ее на ложе, навис над ней.

Она пискнула: испугалась, Личико сделалось милое и беззащитное.

Бурый опомнился. Увидел, как покраснела белая кожа там, где он схватил. Смутился.

— Какой ты быстрый… — пробормотала девка. — Быстрый…

Ее пальчики тем временем ловко расстегнули ремень, потом развязали гашник портков, нашли, что искали…

— О-о-о… — только и успела сказать девка.

Бурый приподнял ее, задирая подол рубахи, собрал в ладони мокрое мохнатое лоно…

Зверь внутри опять заворочался, заворчал, просясь наружу, но Бурый не пустил. Сегодня не как в Мертвом доме, сегодня все по его воле будет…

— Хорошо кричит, стараются, — одобрительно проворчал Дедко, осушая шестую чашку меда. — Аж самому захотелось.

— Позвать кого? — предложил хозяин. — Холопка у меня новая, во такая! — Он развел руки аршина на полтора. Тебе понравится.